Читаем Черчилль и Гитлер полностью

Задолго до наступления дня «Д» Гитлер получал противоречивые сообщения о времени и месте вторжения, поступавшие от трех своих разведывательных служб, соперничавших друг с другом. В соответствии с проповедуемым Гитлером принципом «разделяй и властвуй», германская армия и Министерство иностранных дел имели собственные разведывательные органы, так же как и возглавляемые Гиммлером СС, одним из подразделений которых была Служба безопасности рейхсфюрера СС (Sicherheitsdienst), или сокращенно СД. Каждая из этих трех организаций действовала совершенно независимо друг от друга и часто представляла противоречивые данные и отчеты. Англичане и американцы, наоборот, имели Объединенный комитет разведывательных служб, которые обменивались между собой всей поступающей информацией, в результате чего Черчилль получал скоординированные данные, позволявшие более точно прогнозировать ситуацию.

Еще более серьезным для Германии был тот факт, что многие части, действовавшие на территории, подконтрольной отвечавшему за оборону Франции фельдмаршалу фон Рундштедту, не подчинялись ему напрямую. Зенитные и парашютно-десантные войска находились в подчинении командующего люфтваффе Геринга. Войска СС подчинялись только Гиммлеру. Одной группой армий руководил Роммель, а Рундштедт, хотя номинально и считался его командиром, не имел полномочий непосредственно отдавать ему приказы. Две танковые дивизии, находившиеся в резерве, находились в прямом подчинении верховного главнокомандования вермахта (OKW), которое, в свою очередь, действовало только по личному приказу Гитлера. Это в значительной степени мешало Рундштедту эффективно осуществлять переброску войск в первые часы операции по высадке союзников на континенте 6 июня 1944 г.

Рундштедт немедленно приказал танковым дивизиям, находившимся в резерве, быстро двигаться к побережью, чтобы сбросить союзников в море прежде, чем они сумеют закрепиться на побережье Ла-Манша, и тут же получил выговор от главнокомандования сухопутных войск вермахта (OKH) за то, что перед тем, как предпринимать какие-то действия, не получил на то разрешение Гитлера. Танковым резервам приказано было остановиться. Но фюрер не хотел давать разрешение и только к полудню отреагировал на столь важные новости. Неправда, что он спал, он просто медлил с принятием решения. К тому времени, как он его принял, союзники уже закрепились на побережье и благодаря превосходству в воздухе сделали продвижение танков в тот день практически невозможным.

Данное Черчиллем обещание драться на побережье оказалось выполненным, но бои шли не под Брайтоном или Дувром, а на пляжах Нормандии, получивших в процессе подготовки вторжения в Нормандию кодовые названия «Juno» (Юнона), «Omaha» (Омаха), «Sword» (Меч), «Gold» (Золото) и «Utah» (Юта). Теперь освобождение Европы от нацистского ярма было лишь вопросом времени. Но, чем хуже для Германии становилось положение дел на фронтах, тем больше Гитлер начинал контролировать каждую деталь, тем самым только усугубляя и без того катастрофическую ситуацию. Это был отказ от принципа «тактики поручений», которая позволила добиться таких успехов в ранних «молниеносных» кампаниях.

После того как битва за Одон лишила немцев шанса расколоть силы противника, нанеся удар по их позициям под Байё, Рундштедт сообщил OKW, что битва за Нормандию полностью проиграна. Фельдмаршал Кейтель спросил в отчаянии: «Что же нам делать?» Ответ Рундштедта был грубым: «Заключать мир, тупицы». Он был отстранен от командования, и на его место был назначен фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Через несколько дней Роммель отправил Гитлеру письмо: «Наши войска героически сражаются по всему фронту, но неравная битва подходит к концу. По моему мнению, вам следует сделать необходимые выводы». Клюге поддержал Роммеля: «К сожалению, фельдмаршал прав».

Однако Гитлер не последовал их совету, особенно когда в результате провалившейся попытки покушения 20 июля 1944 г. вскрылся широкомасштабный заговор против него внутри верховного командования. Ответом на это стала безжалостная чистка в армии: 160 офицеров были казнены, из них как минимум два фельдмаршала и семнадцать генералов. Роммелю не оставалось иного выбора, как принять яд.

«Бомбовый» заговор ослабил позиции Гитлера вне чисто политической сферы. Генерал Вальтер Варлимонт из оперативного штаба OKH, который был ранен при взрыве, вспоминал потом: