Новый министр не мог противиться побуждению совершить поездку на Средний Восток и созвал большую конференцию в Каире, чтобы обсудить проблемы региона с официальными лицами, привлеченными к их решению. Прием, который он встретил у части египетской общественности, напомнил, что попытки урегулировать статус этой страны до сих нор не увенчались успехом. Однако Черчилль был более заинтересован поездкой в Иерусалим, где он старался точно объяснить интересующимся партиям, что собирается делать Британия в Палестине. Его речи рисовали будущее в процветании при сотрудничестве евреев и арабов. Принципы декларации Бальфура 1917 года, которая обещала евреям «национальный дом» в Палестине, не могли быть отклонены, но он был уверен, что пришествие сионизма принесет с собой процветание, удовлетворенность и прогресс и для арабского населения страны. В этих мнениях лишь немногое вызывало возражения. Чего и в самом деле не хватало — понимания ограниченности возможностей британского правительства управлять процессом, вызванным его собственной политикой. Тем не менее, с британской точки зрения, отшлифовка Черчиллем границ и юрисдикций могла расцениваться как удача[44].

Другой большой проблемой, которая не исчезла со сменой поста, была Ирландии, но отношение его к этой проблеме изменилось. К концу весны 1921 года начались переговоры, необходимость явно назрела. Самой главной фигурой в переговорах был Ллойд Джордж, но когда «Статьи согласия на договор» предоставили новому Самоуправляемому Государству Ирландия статус доминиона, взять на себя ответственность за передачу власти в Ирландии выпало Черчиллю. Это было нелегкой задачей в атмосфере продолжающихся подозрений, террора и грозящей гражданской войны. Обезглавить твердокаменную критику тори относительно исхода дела в Ирландии также выпало Черчиллю.

Именно сочетание недовольства тори, вытекающего из ирландской проблемы, и неудачного руководства Ллойд Джорджа в ходе «Чанакского кризиса» в 1922 году ускорило падение правительства. Премьер-министр последовательно поддерживал греческую сторону в Малой Азии с 1918 года. Хотя Черчилль знал о политике Британии в отношении мусульман, она ему никогда не нравилась. Тем не менее в августе 1922 года, когда турецкие силы достигли расположения войск союзников в нейтральной зоне, захватывающей Константинополь, предварительно нанеся поражение греческим войскам, Черчилль поддержал приказ премьер-министра туркам остановиться. Страна снова оказалась перед лицом войны. После встречи членов парламента от консервативной партии в Карлтон-клубе 19 октября 1922 года министры-консерваторы подали в отставку. Ллойд Джордж не мог больше быть премьер-министром. В то время как политические партии дробились и будущее выглядело туманным, для страны настало время вынести свой вердикт. Выглядело это так, словно существовало стремление к возвращению «нормальной жизни» и к подведению черты под войной-в-мире, которая продолжалась с 1914 года.

Глава 4

ВНИЗ И НАЗАД?

(1922–1939)

Изгнание,

1922–1924

Поражение Черчилля в Данди на ноябрьских 1922 года Всеобщих выборах обрушилось на него тяжким ударом. В первый раз за 22 года он не прошел в парламент, и выглядело это так, будто его карьера была разрушена. Операция по поводу аппендицита ослабила его, и он был в состоянии появиться в этом избирательном округе лишь к самому окончанию кампании. Его жена говорила очень ценные речи от его имени, хотя ее приводило в замешательство то, что женщины Данди плевать хотели на ее перлы. Хмельная и невоздержанная речь от его имени, произнесенная Ф. Е. Смитом, могла служить утешительным объяснением, почему поток запрещения[45] унес Черчилля к поражению. Возглавлял список его оппонент-ветеран, независимый кандидат Скримджер Е. Д. Морел, организатор Союза демократического контроля, также был избран. Количество голосов, поданных за Черчилля, было гораздо меньше, и он стоял на четвертом месте. «Шотландские избиратели», — писал из Букингемского дворца лорд Стеэмфордхем, — до некоторой степени непостижимый организм». Однако, более непостижимым было, вероятно, то, что политической базой Черчилля мог когда бы то ни было стать город, с обитателями которого он имел так мало общего. Три недели избирательной кампании в прошлом были вполне достаточны. В этих обстоятельствах он не мог быть способен испытывать благодарность. Тем не менее, даже при полном здравии, с его стороны было бы неблагоразумным снова выставлять свою кандидатуру в Данди.