Читаем Чемпион флота полностью

Вдруг поток двигающихся раненых разорвала женщина в белом халате, надетом поверх военного кителя. Она растопырила руки, преграждая движение, и громким приказным тоном выкрикнула:

— Баста! Все! Погрузка закончена! — взмахнула рукой в сторону эсминца: — Поворачивайте туда! На лидер!

— И нам тоже? У нас тяжелораненый на носилках.

— И вам тоже! Все на эсминец! Не останавливаться! Не задерживать движение.

Алексей разочарованно вздохнул. На «Армении» условия размещения совсем иные, далеко не такие, как на боевом корабле. Он бывал на «Армении». Комфорт, одним словом! Лидер «Ташкент» Громов тоже хорошо знал. Совсем не курорт. А корабль классный! Один из лучших эсминцев Черноморского флота, новенький, вступил в строй в прошлом году. Быстроходный, имеет самую современную паротурбинную установку. Мощное вооружение — восемнадцать орудий разного калибра, зенитные батареи, крупнокалиберные пулеметы, три трехтрубных торпедных аппарата, да еще принимает более сотни морских мин.

И внешний вид у него особенный. Алексей до глубины сердца моряка любил и гордился своим строгим могучим красавцем крейсером «Червона Украина», но часто искренне любовался лидером «Ташкент». Да и не только он один. Эсминцем нельзя было не любоваться. Слегка откинутые назад мачты и трубы, первая из которых как бы срослась с крыльями мостика, и обтекаемой рубкой, острый, как бы задиристый, форштевень и залихватски «зализанные» обводы высокого полубака — все это словно специально создано, чтобы подчеркивать стремительность корабля, и уверенно говорит о большой скорости его хода. Выразительное сочетание быстроты и силы! И с общим щеголеватым обликом удивительно гармонировала не совсем обычная окраска бортов и палубных надстроек. Она была не просто серо-стальной, как у большинства кораблей, не традиционной, а своеобразной, с теплым оттенком, чем-то напоминавшим голубоватый отблеск стального клинка.

Командовал эсминцем капитан третьего ранга Василий Николаевич Ерошенко, человек строгих правил, вспыльчивый, но отходчивый, заядлый любитель боксерских соревнований. На эсминце много любителей мужественного вида спорта. С отдельными из них Громову приходилось встречаться на ринге.

— Пристройте меня на палубе, — попросил Алексей.

— Постараемся, коли удастся.

Около трех часов ночи в полной темноте эсминец отдал швартовы. С палубы отплывающего корабля Алексею открылась панорама осажденного города. Он помнил, как еще совсем недавно выглядел Севастополь ночью с моря — празднично и ярко, весь увешанный, как новогодняя елка, гирляндами и ожерельями электрических фонарей. А в бухтах — корабли, унизанные разноцветными огнями. Красота неописуемая! Сейчас же город посуровел, как бы ссутулился и прикрылся темнотой ночи, словно полою матросской черной суконной шинели.

Внезапно белый луч, как шпага, прочертил светлую линию от земли в небо. Тут же вспыхнул другой луч, и высоко в небе они скрестились. Вражеский самолет заметался, но прожекторные лучи не выпускали его. С земли тонкими прерывистыми нитями протянулись к нему светящиеся трассы. Пучками ваты разрывались зенитные снаряды. Сюда, в открытое море, глухо доносились трескотня пулеметов и торопливое уханье зениток. Самолет дрогнул, словно наткнулся на невидимую стену. Короткая вспышка взрыва, и он стал разламываться в воздухе на куски…

— Ура!! Сбили гада! — торжествовали люди на палубе.

Открытое море было неспокойным, задул встречный ветер, начинало штормить. Впереди темным силуэтом двигалась идущая параллельным курсом «Армения». С погашенными огнями двигался и эсминец. Корабль покачивало, но то была приятная для Алексея легкая качка. Она давала ему возможность снова ощутить себя моряком. Прохладный ветер бодрил. Спать не хотелось. Носилки удобно расположили под навесом рядом с зенитной батареей. Артиллеристы, а среди них были спортсмены, узнали чемпиона. Окружили его вниманием, предложили место в каюте, но Громов отказался.

— Буду с вами, мне в палате осточертело. — Алексей действительно на палубе стал себя чувствовать лучше. — Хочу морским воздухом подышать.

Моряки принесли шерстяное одеяло, укутали.

— Поправляйся, Леша!

На рассвете со стороны моря появились немецкие самолеты, на которые поначалу не обратили внимания. Возможно, их приняли за своих, поскольку летели они с востока, со стороны алой зари. А может быть, на эсминце просто прозевали, не заметили тревожное предупреждение, поданное с «Армении».

Завыл пронзительный сигнал воздушной тревоги. Моряки кинулись к своим боевым местам.

А над санитарным транспортом на изрядной высоте уже нависла группа самолетов, которая ринулась в пике. С «Армении» торопливо застучали все четыре зенитные пушки и счетверенные пулеметы.

Вторая группа пикирующих бомбардировщиков устремилась к эсминцу.

— Орудия к бою! — раздалась команда. — Заряжай!