Читаем Человек в Африке полностью

Скотоводы берут за образец основную семейную структуру, ибо семья тоже весьма гибкая единица — она увеличивается по мере того, как вы начинаете прослеживать свое происхождение от общих предков. Некоторые скотоводы, как, например, фульбе, в сезон дождей собирающиеся в крупных общинных лагерях, могут вспоминать клановых предков, живших несколько поколений назад, и все, кто в состоянии проследить свое происхождение от одного из таких предков, живут в лагере совместно. Но во время сухого сезона, когда фульбе разбросаны мелкими группами на южном краю района перегона скота, они склонны пренебречь клановыми предками и принимают лишь людей, которые могут проследить происхождение от общего дедушки или даже общего отца. Тем самым ограничивается размер группы и обеспечивается такая удобная и эффективная организация, которая отвечает конкретным потребностям этого момента.

Та же самая система служит как основой организации политической власти, так и основой экономической организации, но власть еще далеко не централизована, и подобные системы именуются сегментными, поскольку по ним видно, как племя делится на сегменты в виде кланов, кланы на линиджи, линиджи на семьи. Однако такое вертикальное деление по предкам одновременно разделяет и объединяет общество, и существует еще один принцип организации, призванный объединять скотоводов в группы без учета семейной принадлежности, а именно принцип возрастного группирования.

Восточноафриканских скотоводов, у которых высоко развито и четко организовано возрастное деление, часто называют воинственными, а их систему связывают с военными действиями, но это не совсем верно. Им приходится быть готовыми к войне, так как большие стада передвигаются по обширным территориям, а при постоянном росте и движении всего населения неизбежно возникает конкуренция из-за земли. Однако готовность к войне не означает воинственности, и хотя скотоводы более агрессивны, чем охотники, они остаются очень мягкими людьми в отношениях с окружающей средой и в повседневной жизни. Мы рассмотрим весьма примечательное явление: как легализуются и превращаются в своего рода институт военные действия и набеги и как они предотвращают более серьезные конфликты.

Есть и другие причины, способствующие развитию системы возрастного группирования, не считающейся с родственными отношениями. Такова, в частности, необходимость мобилизации молодежи на охрану скота не только от набегов, но еще чаще от нападения хищников, на выполнение различных задач, связанных с доением и пуском крови у скота, на передвижение со скотом на длинные расстояния в поисках воды и пастбищ. Скотоводство часто сочетается с обработкой небольших участков земли, и в этих случаях нужна общественная организация, которая позволила бы некоторым группам людей оставаться на месте и обрабатывать поля, пока остальные уходят, иногда на несколько месяцев, со скотом. Организация скотоводов по возрастам, особенно в форме возрастных групп, в которых они через регулярные промежутки проходят инициацию, в сочетании с их организацией в родственные группы, играет у них ту же роль, что и менее четкая и более гибкая организация в жизни охотничьей общины, — то есть обеспечивает упорядоченный образ жизни, при котором сводится до минимума возможность конфликта как внутри группы, так и вне ее.

Как и у охотников, религиозные верования играют жизненно важную роль у скотоводов, подсказывая, что над ними есть высшая и неоспоримая власть. Если у пигмеев главное место в системе верований занимает лес, то в верованиях скотоводов важную роль играют бескрайние просторы саванны. И так же как лес становится для пигмеев символом высшей власти, так для скотоводов особым символом является скот, его особо почитают, хотя и используют в экономических целях. Религия для скотоводов все еще практический элемент повседневной жизни, но у них появляется еще один элемент, который отсутствует у охотников.

Благодаря своему покорному и приспособленческому характеру охотник принимает мир таким, какой он есть, и не пытается подчинить его себе. Его религия — это религия смирения, он не стремится использовать бога в своих целях или восстановить его против природы. У него почти нет обрядов, которые производили бы особые эффекты, именуемые иногда магией. А имеющиеся обряды принимают форму «симпатической магии», когда человек инсценирует желаемые события и надеется, что именно так и произойдет на самом деле. Когда охотник-пигмей бросает в воздух кусок мокрого мха и дует на него, он не верит, что это действие заставит дождевые тучи изменить направление, — он просто с помощью обряда демонстрирует, в чем именно он нуждается, хотя и знает, что не в его силах достичь желаемого результата. Он верит, что если обряд совершен правильно, то лес увидит это и сам сделает все необходимое.