Читаем Человек-тень полностью

Девушки, которые радостно хихикали, когда Зевьер обращался к ним в своей прежней жизни – тогда он был высоким, мускулистым восемнадцатилетним парнем, – теперь глядели мимо него на его здоровых друзей. Потенциальные работодатели смотрели на него либо как на соискателя, наняв которого они будут способствовать обеспечению многообразия и инклюзивности в обществе, либо как на соискателя, наем которого потребует от них дополнительных вложений. Так было не всегда и не везде. В жизни парня по-прежнему бывали моменты веселья, теплоты и морального удовлетворения. Но не притупился ли его вкус к жизни? Да, черт возьми, и еще как.

Добираться до парковки надо было всего пару минут. Спортивная сумка Зевьера лежала у него на коленях, в одной руке он держал ключи, другой катил кресло. Шел дождь, было пасмурно, освещение было недостаточным. Парень посмотрел на водосточные трубы здания, под которыми располагались светильники, включающиеся при срабатывании датчиков движения и делающие путь до парковки более комфортным. Два из четырех светильников не работали. Причина этого стала очевидна только тогда, когда Зевьер добрался до одного из них – под ним валялись осколки пластика и половинка кирпича. Подростки! Не то чтобы Зевьер не понимал их желание крушить все вокруг в те дни, когда пацанами владеет ярость, питаемая тестостероном, и мир превращается в катящийся шар, слепленный из ненависти и веселья. Подросткам было необходимо уничтожать предметы, это помогало им чувствовать освобождение от пут общественных структур. Жаль только, что им обязательно надо удовлетворять эту потребность в узких переулках, где и так темно.

Слева от Зевьера располагался тупик, полный хлама, обычного для больших городов. Мусорные контейнеры, баки для вторсырья, штабель деревянных поддонов, а за ними темные входы в промышленные здания, которыми никто никогда не пользовался. Зевьер поехал направо, к находящемуся в пятидесяти ярдах повороту налево, который приведет его к его машине за несколько секунд. В шагах, которые слышались за его спиной, не было ничего необычного. Задним выходом из здания пользовались не только инвалиды-колясочники, хотя парковочные места здесь были зарезервированы только для них. Иногда сюда выходили сотрудники спортивного центра, чтобы покурить или сделать телефонный звонок, не предназначенный для чужих ушей. Поэтому Зевьер не оглянулся. Даже когда шаги стали громче, он не обернулся и не посмотрел, кто идет следом. Парню даже не пришло в голову, что ему может грозить опасность.

Зевьер услышал шуршание, но не счел его подозрительным – возможно, кто-то просто шарил в сумке в поисках ключей. К тому времени, когда парень решил обернуться, чтобы проверить, не знаком ли ему идущий за ним человек, к его лицу уже приближались руки, держащие какой-то неясный черный предмет. Зевьер успел только выкрикнуть «Что за…», и тут его инвалидное кресло резко развернулось на сто восемьдесят градусов и все погрузилось в темноту.

Зевьер почуял запах машинного масла, его кресло покатилось назад из-за того, что какой-то человек прижимал что-то к его лицу. Это было что-то плотное, так что кричать было бесполезно, значит, нужно беречь кислород. Однако после двух часов физической нагрузки силы Зевьера были на исходе. Его сверхлегкое инвалидное кресло, сконструированное так, чтобы передвигаться по баскетбольной площадке как можно быстрее, не оказывало ни малейшего сопротивления безумцу, который счел его своей законной добычей.

Напавший на Зевьера натянул ему на голову пластиковый пакет и пытался затянуть его на шее парня. Зевьер изо всех сил пытался освободиться от него. Слова пронзали его мозг, как пули, пока он метался, но он не мог их произнести, поскольку его трахея была сдавлена.

«Хулиганы?» – подумал Зевьер.

Одно колесо его кресла налетело на препятствие, тело парня опасно накренилось. Прекратив свои попытки избавиться от пакета, он ухватился за кресло, чтобы не упасть.

Неонацисты?

В последнее время крайне правые активизировались. Всего две недели назад кто-то подсунул под дверь Зевьера брошюру, напечатанную на редкость профессионально, в которой предлагалось возродить законы об уродствах. В США последние из этих законов были официально отменены только в 1970-х годах. Вдруг парню вспомнилась формулировка одного из этих законов. «Любому человеку, имеющему болезнь, увечье или уродство, которое делает его вид безобразным или вызывающим отвращение…» было, согласно этим законам, запрещено появляться в общественных местах.

Подобрав эту брошюру, Зевьер решил, что она распространялась повсеместно и попала к нему случайно. Но сейчас в результате нападения парень предположил, что куда вероятнее, что брошюра предназначалась именно ему и что ее доставка к его жилищу стала прелюдией к тому, что он переживал сейчас.

Может, его перепутали с кем-то другим?