Работу проделали большую. Ввели совмещение профессий, избавились от балласта, меньшим количеством стали выпускать куда больше продукции. В самые высокие инстанции посыпались письма: в городе безработица! Комбинату резко сократили фонд заработной платы, материально пострадал и главный виновник новшеств – директор. Раз уменьшилось число работающих под его началом, соответственно сократилась и зарплата первого лица комбината. Рублем наказали за инициативу, предприимчивость, резкое снижение себестоимости продукции и повышение производительности труда. Многочисленные проверяющие понимали бессмысленность, парадоксальность ситуации. Только развел руками, расписавшись в собственной беспомощности, председатель Совета Министров страны А. Н. Косыгин: поломать Систему было не в его власти.

Такая ситуация до революции исключалась. Отцом российского предпринимательства был еще Петр Великий.

ГЕНЕРАЛ – КУПЕЦ

М. М. Сперанский, главный советник Александра Первого, делал упор на предпринимательство и экономическую поддержку предприимчивых.

С прошлого века исчисляется история банкирских домов в России. Один из влиятельных банкиров А. Л. Штиглиц, занявший пост управляющего Госбанком, в 1862 году стал тайным советником, дослужился до второго чина по табели о рангах – до действительного тайного советника. Александр Второй ценил сведущих специалистов, по их совету было создано в 1863 году первое в России Санкт-Петербургское общество взаимного кредита, а в 1864 году появился первый акционерный банк – Петербургский Частный коммерческий банк.

«ШТИГЛИЦ» ЗВУЧАЛО КАК «РОТШИЛЬД»

А. Л. Штиглиц был для своего времени фигурой одиозной, его фамилия стала нарицательной как олицетворение богача: его состояние после кончины (1884 год) оценивалось в астрономическую по тем временам сумму – 38 миллионов рублей. Он и завещание подписал так: «первой гильдии купец, действительный тайный советник». Купец, а дослужился до генеральского чина!

Завещать было что: два особняка в Петербурге, паи Товарищества Нарвской суконной мануфактуры, акции Невской бумагопрядильной компании, акции и облигации Главного общества Российских железных дорог, паи Екатерингофской бумагопрядильной мануфактуры и Московского купеческого банка и акции Общества петербургского водопровода.

Не забыл завещатель никого из родни – наиболее близким – по несколько миллионов, кому-то – по сто тысяч. Было указано кому из друзей достанутся его сигары, лошади, сбруи, вино, платье, белье – длинное было завещание. 25 тысяч предназначил директору Иностранного отделения Особенной канцелярии по кредитной части Р. Б. Беккеру. (Выходит, и тогда был лоббизм?) Не забыты оказались и Коммерческое училище для бедных при лютеранской церкви Св. Петра и Павла, Глазная лечебница, Елизаветинская больница, Ремесленное училище цесаревича Николая, Общество помощи при кораблекрушениях, Петербургский биржевой комитет, детский приют имени А. Л. Штиглица, Петербургское училище технического рисования, также носившее его имя.

ДИРИЖЕРЫ ФИНАНСОВ

Обыватель судачил, сколько же заработал Штиглиц? У царей – Александра Второго и Александра Третьего – была иная мера оценки деятельности банкира: сколько он дал державе.

С этой меркой цари подходили и к другим банкирам и предпринимателям, создавая для них режим наибольшего благоприятствования. Обоих Александров в советское время выставляли венценосными дурнями, малообразованными, пропойцами. А ведь они, и только они были дирижерами огромного оркестра, именуемого Россией, и звучал этот оркестр слаженно, к его музыке все с большим вниманием и опаской прислушивались другие дирижеры самых развитых стран: российский оркестр в самые короткие исторические сроки разучивал одну сложную мелодию за другой. Не знает история ни одного государства, которое стремительно шло бы в гору при дураке на троне. Партийно-пропагандистская машина обыкновенные человеческие слабости выдавала за основные черты характера, тем и пробавлялась.

Обратимся к самому непредвзятому из доказательств – к фактам, которые приводит в своей книге «Банкирские дома в России» (1860-1914 гг.) Б. В. Ананьич (Ленинград, Наука, 1991 г. Сведения о Штиглице заимствованы из нее же): «В конце XIX века в финансовой и экономической жизни России значительную роль играли предприятия частного банкирского промысла, обычно называвшиеся торгово-кредитными или банкирскими заведениями. К ним относились банкирские дома, банкирские конторы и меняльные лавки. По данным министерства финансов, в 1889 году годовые обороты 24 банкирских домов достигали 1 млрд. 037 млн. рублей, 228 банкирских контор – свыше 2 млрд. 175 млн. и, наконец, меняльных лавок – 135 млн. рублей,