Читаем Человек-подушка полностью

Тупольски. Не думайте, это не бланк, он не пригодится нам в том случае, если с вами что-то приключится под арестом. Мы тебя обманули.

Катурян. А что же это было?

Тупольски. Это был простой кусок бумаги, который я разорвал пополам.

Вот. Рассказ «Маленькие яблочные человечки».

Катурян. Ну и что?

Это не лучшая моя вещь. (Пауза.) Хотя, конечно, довольно милая.

Тупольски. Эта история начинается так. Жила-была маленькая девочка и у нее был отец, который очень дурно с ней обращался…

Катурян. Он избивал ее. Он…

Тупольски. У вас, кажется, много таких исто… И что он?

Катурян. Кто?

Тупольски. Отец.

Ариэль. Вы сказали: «Он…» и замолчали.

Тупольски. Что он олицетворяет?

Катурян. Он олицетворяет плохого отца. Он был плохим отцом. Почему вам кажется, что он должен что-то олицетворять?

Тупольски. Хорошо, он был плохим отцом.

Катурян. Да. Он систематически избивал свою дочь.

Тупольски. Поэтому, вы считаете, он был плохим отцом.

Катурян. Да.

Тупольски. Что еще он делал со своей дочкой, раз он, по-вашему, был «плохой отец»?

Катурян. Мне кажется, все подобные рассказы имеют этот важный мотив: отец плохо обращался со своей дочерью. Вы сами можете додумать окончание этой истории.

Ариэль. Вы считаете, что мы сами можем придумать финал?

Катурян. Чего?

Ариэль. Вы сейчас сказали, что мы сами можем придумать финал.

Катурян. Нет! Да!

Ариэль. Мы-то, конечно, можем догадаться о том, как ты завершаешь свои гнусные истории!

Катурян. Понимаю.

Ариэль. Что?

Катурян. Понимаю.

Ариэль. Что ты болтаешь, твою мать?

Тупольски. Ариэль погорячился. Разгадывать финал – это в некотором роде нашаработа. (Пауза.) И самая важная для нас сегодня разгадка состоит в том, что в вашем творческом наследии немало историй о том, как с маленькой девочкой или маленьким мальчиком плохо обращались!

Катурян. Совсем немного. Немного.

Ариэль. Немного… Я бы сказал, охренительно немного. Первые двадцать из тех, что мы просмотрели, начинались именно так: «с маленькой девочкой сделали это» или «с маленьким мальчиком сделали то»!

Катурян. Но это ничего не значит. Я не пытаюсь этим ничего сказать…

Ариэль. Чего не пытаетесь?

Катурян. Чего?

Ариэль. Не пытаетесь чего?

Катурян. Ну… Вы хотите намекнуть на то, что я пытаюсь в своих рассказах сказать, что дети – это что-то олицетворяет?

Ариэль. А что вы «пытаетесь сказать», что?

Катурян. Что дети – это весь наш многострадальный народ, вы к этому клоните, или к чему?

Ариэль. (подводя Катуряна к мысли) «Я пытаюсь сказать…» Он просто, черт побери, заставляет меня выговорить это. «Я пытаюсь сказать»… типа «Оставьте меня в покое, и я сам завершу свои истории!»

Катурян. Да ну нет же!

Ариэль. Он даже не дает нам договорить, он перебивает! Руки опусти, сука!

Тупольски. Всегда успеешь, Ариэль.

Сядьте на место, пожалуйста.

Ариэль. Я забыл предупредить… Я хороший полицейский, а он – плохой. (Пауза.) Вернемся к литературе. Отец, как мы уже установили, плохо обращался со своей дочкой, и однажды девочка взяла несколько яблок и вырезала из них человечков. С маленькими пальчиками, маленькими глазками и маленькими ножками. Она подарила их отцу, попросив об одном одолжении: ни в коем случае не есть этих человечков. Девочка попросила папу оставить человечков на память о том времени, когда его дочка была маленькой. И эта свинья, ее отец, чтобы ей насолить, начал их пожирать. И тут же умер в страшных мучениях, потому что в каждого яблочного человечка девочка засунула острое бритвенное лезвие!