Читаем Человек-подушка полностью

Человек-подушка

…труп четырнадцатилетнего ребенка, который был брошен гнить здесь навечно. Каждая косточка его тела была сожжена и переломана, а в руке мертвый ребенок держал рассказ, написанный кровью. Мальчик прочел этот рассказ. Написанный в адских условиях, он был самой прекрасной, самой светлой историей, которую мальчик когда-либо читал. И самое ужасное, что мальчик тогда понял: он в жизни не написал бы ничего подобного. И уже никогда не напишет.

Катурян берет зажигалку и поджигает рассказ.

Он сжег рассказ и накрыл брата матрасом. Никому и никогда он не рассказывал о том, что увидел в этот день. Ни своим родителям, ни своим издателям, никому. Последний этап родительского эксперимента был завершен.

Комната брата темнеет. Тусклый свет зажигается над кроватью Катуряна, где спят Отец и Мать.

На этом рассказ Катуряна «Писатель и брат писателя» завершается в весьма модных сегодня мрачных тонах, хотя на самом деле он совсем не затрагивает самых мрачных и разоблачающих деталей этой истории, происходившей в действительности. А в действительности все было иначе. Как только мальчик прочел кровавую записку, он сломал дверь в соседнюю комнату и, разумеется…

Труп ребенка садится на кровать и тяжело дышит.

…нашел там родного брата, живого, но уже потерявшего рассудок, без каких бы то ни было надежд на выздоровление. В ту же ночь, когда его родители заснули, в день своего четырнадцатилетия, мальчик задушил подушкой своего отца…

Катурян душит Отца подушкой. Его тело некоторое время сопротивляется, затем Отец умирает. В последнюю секунду он хватает Мать за плечо в надежде спастись. Она открывает глаза и в полузабытьи наблюдает, как умирает ее супруг.

…и, дав Матери насладиться зрелищем смерти ее драгоценного мужа, мальчик надвинул подушку и на ее горло.

С бледным лицом Катурян кладет подушку на лицо Матери, которая пытается кричать. Она долго сопротивляется, но Катурян еще сильнее сжимает руки.

Свет медленно гаснет.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Сцена первая

Тюремная камера. Михал сидит на деревянном стуле, сжав колени, слушает, как где-то неподалеку кричит его брат Катурян. Тонкий матрас на полу накрыт суровым одеялом. Рядом лежит подушка.

Михал. Однажды… На самом краю земли…

Катурян кричит снова. Михал имитирует его крик до тех пор, пока он не стихает.

Однажды на краю земли жил-был зеленый поросенок. Жил-был зеленый поросенок. Который был зеленый. Эээ…

Катурян кричит. Михал имитирует его крик, пока он не стихает, затем встает и ходит по камере.

Однажды на краю земли жил-был зеленый поросенок… А было ли это на краю земли? Где же это было на самом деле? (Пауза.) Нет, все-таки это было на краю земли. И там жил-был маленький зеленый поросенок…

Катурян кричит. Михал имитирует его крик, наконец, раздражаясь.

Ах, замолчи, Катурян! Прекрати орать, ты не даешь мне сосредоточиться на зеленом поросенке! (Пауза.) И что же зеленый поросенок делал дальше? Он… Он сказал одному человеку… Он сказал одному человеку: «Привет тебе… человек…»

Катурян кричит. Михал вслушивается в его крики.

Ну нет же, я не могу сочинять рассказы, как ты. Все равно. Когда же они успокоятся и перестанут тебя мучить-то? Скучно как. Здесь ужасно скучно. Жаль, что…

Слышно, как открывается дверь соседней комнаты. Михал прислушивается. Дверь камеры Михала открывается, и Ариэль бросает на пол окровавленного Катуряна без признаков жизни.

Ариэль. Мы вернемся за тобой через полчаса. Я иду ужинать.

Михал показывает ему большие пальцы рук, в смысле «так держать». Ариэль выходит и запирает дверь. Михал смотрит на Катуряна, который лежит на полу и мелко дрожит, пытается погладить его по голове, но не находит в себе сил. Садится на стул.

Михал. Приветик.

Перейти на страницу: