Читаем Человек - человек полностью

Через два-три дня все возвращаются в город. Пленка с записями передается комиссии эрудитов, которые внимательно прослушивают ее и выуживают все сколько-нибудь ценное. Как показывает опыт, в среднем на 100-120 высказанных идей лишь несколько заслуживают внимания и только одна содержит решение поставленной задачи. При этом не доискиваются, кто первый сказал "э", и автором принятой идеи считается весь коллектив "штурмовиков".

Как видим, в основе метода лежит стимуляция коллективного творчества с максимальным ослаблением обратной связи: "А вдруг я говорю чушь, вдруг меня засмеют или, еще хуже, назовут дураком".

А когда же можно посадить эрудитов и творческих работников в один садок? На заседаниях, проводимых по методу с интригующим названием "адвоката дьявола". Этот метод пришел к нам со времен средневековых церковных диспутов и в чистом виде сохранился в практике защиты диссертаций.

Идет заседание ученого совета. Диссертант делает доклад. Выступают оппоненты. Все разыгрывается как по нотам. И все знают, что диссертация будет защищена. К чему все это? Бывает, конечно, что диссертант "проваливается", но тогда страдает не только он, но и ученый совет - за то, что выставил на защиту неподготовленную работу. Опять, спрашивается, зачем все это?

Отвечаем - для доводки.

В буддийской иерархии обучения существовало множество ступеней: сначала нужно было научиться грамоте, потом окончить обычную монастырскую школу, потом школу реалики буддизма, школу символики, высшую школу символики, вторую высшую школу символики, факультет философии буддизма для избранных и, наконец, факультет восточной медицины. На каждом из этих переходов устраивался не экзамен, а диспут, когда старшие коллеги поверяемого - оппоненты (то есть "возражающие"), "адвокаты дьявола" старались вопросами сбить его с толку, сомневались во всем.

Но вернемся в наши дни. Зал исследовательской или проектной организации наполнен. Идет активное обсуждение проекта или отчета. Кто они, находящиеся на сцене? Растратчики государственных средств, очковтиратели? Почему столько резких порою вопросов и реплик из зала? Тот же метод "адвоката дьявола". Эрудиты долго молчали, терпели, пока творческие личности растили идею. Теперь ее можно потрогать, пощупать, потрепать, постараться вскрыть недочеты, показав свою эрудицию. И это лучше сделать теперь, чем позже. И никто за внешней запальчивостью не выходит за рамки частных оценок идеи. Раз ее довели до стадии такого обсуждения, в целом она имеет право па существование.

Это напоминает стендовое испытание машины, запускаемой в массовое производство. Почему ее подвергают предельным эксплуатационным нагрузкам, далеко выходящим за нормальные? А чтобы посмотреть, какой узел "выскочит" первым, и затем заняться его доводкой, сделав конструкцию в конечном итоге более надежной.

"Мозговой штурм" - принудительная форма коллективного творчества. Существуют и произвольные формы. К числу их относятся коллоквиумы.

Коллоквиум в переводе с латинского - беседа, непринужденный, без критики, обмен мнениями, поиски новых подходов. Известный Пуассийский коллоквиум был созван в 1561 году, чтобы примирить католиков и протестантов. И кибернетика родилась за столом коллоквиумов при участии "повивальных бабок" - представителей многих наук.

Коллоквиум в Татранска Ломница в общем соответствовал всем канонам. Только организаторы его были чуть пристрастнее, отдавая отчет в том, что приехали специалисты по условиям творческого труда.

Участников поселили в одном отеле, где оформление вестибюля, по ироническим отзывам, вызывало кровожадные инстинкты, а ночью будоражил воображение ярко-синий или ярко-красный цвет мебели. Заседали в одном из залов ресторана, где каждая делегация номинально имела свой стол, где, слушая докладчиков, можно было пить минеральную воду или кофе, но задавать докладчикам вопросы было нельзя. Ели в другом зале ресторана, и после ужина засиживались допоздна.

Вместе отправлялись на экскурсии. Любовались остроконечными вершинами, которые кутались в пушистых облаках и затем вдруг раскрывались, сверкая только что выпавшим снегом. Вместе гуляли вблизи отеля между двумя церквушками: католической, новомодной, из бетона, стекла и алюминия и протестантской, по-старинному строгой, почти аскетической. Последняя ночью светилась своей белизной на черном фоне леса, и к ее закрытым дверям вела таинственная извилистая тропинка. Мы восхищались этой красотой и уходили спать с мыслями завтра снова увидеть ее. И однажды кто-то сказал: "Вот бы церквушку во двор нашего института, и жар-птица творческих удач прилетала бы к нам каждый день".