Читаем Челопарк полностью

Челопарк

…ну вот, а потом я встретила своего персонажа —сбежавшую из Страны Чудес Анфису:звалась она Сашкой-ракетчицей,потому как смыслила кое-что аккурат в ракетах(тема диплома звучала почти эротично:«Сверхмягкое терминальное управление движениемсложной динамической системыв условиях неполной информациио фазовом состоянии»),светлые ее волосы, как и волосы Анфисы, пахли снежинками,а в глазах бегали чертенята…больше всего на свете ненавидели девочки скуку,ну а любили — как им обеим(им одной?) казалось, — Небезызвестного…что оставалось мне, как не развести руками?..что оставалось, как не стать точкой сингулярности и,слившись со всеми временами и пространствами,сменить треклятую кожу?..(я ведь не чувствовала,не чувствовала уже боли — ну или почти:если долго бить по одному месту,оно теряет чувствительность).…………………………………….и смеялась Анфиса,и хохотала до упаду Ракетчица,и улыбались актёры,и де Лоурентис, грозя Почукаеву[1] пальцем,напоминал, что де«фильм — не сосиски, которые можно производить серийно»,и наш продюсер кивал,кивал, конечно(попробовал бы он не кивнуть!),а мы играли,играли себя в кино —лучшеево Вселеннойкино, пахнущее снежинками…

[ария Da capo]

всё путаю сентябрь с апрелем, да будто некролог пишу себе самой на ложе… еле заметно плачу, но дышу:взахлёб! внахлёст! на память — кожей… как фильмографии их схожи, как все лю. лю их хороши, как за фонемами души — живой — не найдено! сказалось«здесь и сейчас» (крохотка-шалость…), и вот — каденция: попытка в себя влюбиться — пытка, пытка! блюду: «лю. лю себя, лю. лю», как попугайка… дура дурой, кажусь шутам ферзём: фигурой дьявольски смешной на шашечной доске пустой.