Читаем Чекисты [Сборник] полностью

После отъезда Эрика Эриксона Сергей стал испытывать беспокойство. В конце концов до этого были разговоры с глазу на глаз, без свидетелей, и попробуй докажи, что говорил он так, а не иначе. А потом он высказывая собственное мнение, может в резкой форме, так это была критика существующих недостатков. И Эрик, и Митчелл в разговорах с ним ничего не записывали, а если и делали кое-какие пометки в записных книжках, то своей рукой, и Сергей всегда может заявить, что ничего подобного не говорил. Ведь только то, что написано пером, не вырубишь топором… Написано пером? Но он ведь посылал письма в США некоему О. Кларку, а что, если они перехвачены?

Размышляя, Сергей ходил по улицам, и ему казалось, что каждый встречный подозрительно на него смотрит.

Письма он писал в резиновых перчатках, купил пачку конвертов и вынимал только из середины, надев перед этим перчатки. Писал печатными буквами. Правда, теперь, говорят, как ни искажай почерк, все равно экспертиза найдет автора. Но как найти Сергея? Он отправлял письма с вымышленным обратным адресом, опускал письмо в ящик в том районе, где живет вымышленный отправитель. Значит, для того, чтобы найти, кто писал, придется исследовать почерки чуть не всех жителей города, а это невозможно.

На работе Сергей стал избегать всяких разговоров, носящих сколько-нибудь острый характер, и сотрудники начали над ним посмеиваться. Они выступали на собраниях и крыли начальство так, что председатель подпрыгивал на стуле, а Сергей молчал. Он думал о том, как объяснить в случае чего все, что писал в своих письмах.

А что? Ничего он особенного не писал. О положении в деревне. Так Сергей скажет, что, когда ехал в кузове грузовой машины из села Волкова в Долгую Запруду, разговорился с незнакомым колхозником. Допустим, он был бородат, лохмат и в ватнике, большего Сергей о нем не знает. В письме он написал то, что слышал.

В другом письме он написал, что население задушено штрафами, что штрафуют из-за каждого пустяка и на каждом шагу. Так ведь в этом есть правда. Ведь его штрафовали, когда он после кинофильма пересек улицу в неположенном месте…

Однажды Сергей написал о прошедших выборах; о том, что не знал, за кого голосовал. Но он на самом деле не знал. Он слышал, как пришел агитатор — молодой человек с сильно обветренным лицом. Отец с матерью ему тогда сказали, что биографии кандидатов в депутаты они знают, вопросов у них нет, и пригласили агитатора выпить чаю. Тот отказался и сообщил, что листки с биографиями он передаст в соседнюю квартиру, так что, если понадобятся, можно их прочитать у соседей.

Еще он написал, что его с милицией вели голосовать. И тоже верно. Сергей вернулся домой поздно. Отец, ворчал, что все уже проголосовали, а он где-то болтается. В это время раздался звонок, и пришел тот самый агитатор — парень с обветренным лицом. Он был в форме младшего сержанта милиции. Оказывается, на участке работали агитаторы и из отделения милиции…

— Извините, — сказал агитатор, — я прямо с дежурства. Что случилось с избирателем Болдыревым Сергеем Петровичем? Все проголосовали, а его нет.

— Сейчас иду, — буркнул Сергей и снял с вешалки? плащ.

Значит, за ним приходил милиционер. Правильно?

Так он обдумывал оправдания своим письмам. Он уже ясно представлял, как сидит на стуле перед столом; а на нем лежат его письма, как спокойно и обстоятельно доказывает, что никакой вины его нет, он просто хотел, чтобы его знакомые в США имели о Советском Союзе всестороннее представление…

Другое дело упоминание Эрика о секретной переписке, о том, что Сергею, возможно, перешлют средства для тайнописи… Это уже опаснее. Что же для них писать скрытым текстом? Не об очередях же в магазинах, не о захламленных дворах. Об этом, кстати, недавно писал «Вечерний Ленинград»… И зачем Эрик так упорно настаивал, чтобы он прекратил всякие встречи с иностранцами?

Утром Сергей, идя в лабораторию, мучительно и долго заставлял себя отбросить все раздумья и заняться положенным делом. После звонка выходил на улицу, но эти мысли снова лезли в голову. Он даже как-то подумал, что хорошо бы пойти и все рассказать. А может, там ничего не знают? Может, все обойдется? Он встречался с иностранцами. Так их в Ленинграде полно. Особенно летом.

Сергей решил пренебречь советами Эрика и, наоборот, чаще, как можно чаще встречаться с иностранцами. Если кто спросит, он ответит:

— Да, со многими встречался, всех имен и не упомнишь. А разве нельзя?

После этого ежедневно, наспех поужинав, он ехал на Невский, к «Европейской», «Астории». С получки накупил разных значков, дешевых сувениров, достал дюжину деревянных расписных ложек, десяток матрешек. Он был добровольным гидом по городу и в музеях, он старался встречаться с иностранцами в самых людных местах, чтоб все видели, что он из чувства вежливости, из желания изучить лучше язык рад поговорить с любым человеком из-за рубежа.

Иногда он заходил на почтамт и протягивал девушке паспорт, та перебирала пачку писем и отвечала, что ему ничего нет.