Читаем Chefs doeuvre полностью

Поезд рванулся. Идет. Все мелькает.

Свет в темноту убегает.

Один.

Мысли проносятся быстро, как тени;

Грезы, спускаясь, проходят ступени;

Падают звезды; весна

Холодом дышит…

Навеки…

6 — 7 марта 1895

БЕЛЫЕ КЛАВИШИ

Белые клавиши в сердце моем

Робко стонали под грубыми пальцами,

Думы скитались в просторе пустом,

Память безмолвно раскрыла альбом,

Тяжкий альбом, где вседневно страдальцами

Пишутся строфы о счастьи былом…

Смеха я жаждал, хотя б и притворного,

Дерзкого смеха и пьяных речей.

В жалких восторгах бесстыдных ночей

Отблески есть животворных лучей,

Светит любовь и в позоре позорного.

В темную залу вхожу, одинок,

Путник безвременный, гость неожиданный.

Лица еще не расселись в кружок…

Вид необычный и призрак невиданный:

Слабым корсетом не стянут испорченный стаи,

Косы упали свободно, лицо без румян.

«Девочка, знаешь, мне тяжко, мне как-то рыдается.

Сядь близ меня, потолкуем с тобой, как друзья…»

Взоры ее поднялись, удивленье тая.

Что-то в душе просыпается,

Что-то и ей вспоминается…

Это — ты! Это — я!

Белые клавиши в сердце моем

Стонут и плачут, живут под ударами,

Думы встают и кричат о былом,

Память дрожит, уронивши альбом,

Тяжкий альбом, переполненный старыми

Снами, мечтами о счастьи святом!

Плачь! я не вынесу смеха притворного!

Плачь! я не вынесу дерзких речей!

Здесь ли, во мраке бесстыдных ночей,

Должен я встретить один из лучей

Лучшего прошлого, дня благотворного!

Робко, как вор, выхожу, одинок,

Путник безвременный, гость убегающий.

С ласковой лаской скользит ветерок,

Месяц выходит с улыбкой мигающей.

Город шумит, и мой дом недалек…

Блекни в сознаньи, последний венок!

Что мне до жизни чужой и страдающей!

21 августа 1895