Читаем Чеченское колесо полностью

Костерин был идеалистом, но его идеализм питался глубоким знанием Кавказа, традиций и обычаев людей, его населяющих. И он прекрасно понимал, что их можно сделать надежными союзниками и верными друзьями. Хотя здесь сильны родовые и тейповые отношения и выживает тот, кто стреляет первым, все равно невозможно существовать без взаимной поддержки и помощи. Кто бы ни вошел в саклю, он - гость. И что бы ни случилось, хозяин будет защищать его до последней капли крови. Но если человек пришел с оружием, за это может быть только смерть. Друг есть друг, враг есть враг. Людям с равнинной психологией понять это сложно. А потому триста лет на Кавказе лилась кровь, триста лет горцы были предметом особой заботы военных, плохо представляющих себе иные пути разрешения проблем, кроме единственной: лучший горец мертвый горец. Не случайно Кавказ был не только сферой жизненных интересов России, но и местом ссылки. Принцип простой: или ты убьешь чеченца и искупишь свою вину, или он убьет тебя и это будет наказанием за твой проступок. Политика наместников на Кавказе чередовалась с удивительным постоянством: на смену ястребам, с их железным порядком, приходили голуби, поначалу провозглашавшие просвещение и гуманизм, но в конечном счете и становившиеся ястребами, предоставляя возможность навести порядок военным. А военные, теряя своих товарищей в боях, приходили к выводу, что сила - не лучший советчик, что нужно договариваться, искать компромиссы, а попросту жить по принципу: разделяй и властвуй. Важно было понять: кого с кем разделить и над кем властвовать. Повторю: история не терпит сослагательного наклонения. Но, к сожалению, наше вечное «если бы» всегда приводит к одному и тому же: мы наступаем на грабли.

В 1911 году 58 членов Государственной думы сделали запрос по поводу дестабилизации обстановки на Северном Кавказе. Обострение было связано с ростом насилия, многочисленными преступлениями в Терской области. Предпринимаемые меры эффекта не давали. Страдало мирное население - простые чеченцы и ингуши.

«Уже из обращения запроса видно, что 58 подписавшие запрос полагают, что чинимые у нас грабежи и воровство проистекают не от мирного народа чеченцев и ингушей, а только от Зелим-хана и подобных ему профессионалов-разбойников и что местная администрация притесняет прочее население только потому, что она бессильна поймать Зелим-хана сама и желает притеснениями заставить сделать это мирное туземное население».

«Борьба, предпринятая Терской администрацией, - говорит запрос, выразилась в настоящее время в меры, направленные не столько к поимке Зелим-хана и его шайки, сколько против мирного, ни в чем не повинного ингушского населения»1.

Эти слова дают ясно понять, чего могут ожидать, например, сунжинские и терские казаки, если они не примут надлежащих мер к полному раскрытию совершающегося в Терской области. Запрос убеждает нас, что в мирной далекой России не знают того, что совершается у нас и уже забыли уроки истории.

Непоследовательность и шарахания по отношению к чеченцам и ингушам сопровождало всю политику сначала России, а потом СССР. Пожалуй, наиболее радикальным был шаг, предпринятый Сталиным в 1944 году.

В два часа ночи 23 февраля 1944 года небо Чечено-Ингушетии озарилось осветительными ракетами: началась тщательно продуманная операция под кодовым названием «Чечевица». Повсюду были расставлены дозоры, на горных дорогах устроены засады, отключены телефонная связь и радиотрансляционные станции. У дверей домов жителей появились автоматчики в форме войск НКВД. К пяти часам утра на площадях было собрано все мужское население аулов, городов, поселков. Дабы не возникало недоразумений, на родном языке объявили о решении правительства выселить чеченцев и ингушей на восток СССР. Огласив правительственное решение, руководители операциии приступили к личному досмотру всех мужчин и их разоружению, если таковое требовалось. А в домах уже шли обыски... Первоначальное оцепенение сменилось яростью. Сегодня можно только предполагать, сколько проклятий и угроз слышалось в адрес исполнителей этой операции. Впрочем, кто или что могло противостоять НКВД того времени? Пока шла операция, руководство подводило первые итоги. А через несколько часов на стол Сталина легла телеграмма: