Читаем Чеченская пыль полностью

Итак, их проступок командование оценивает в четыре ямы-«котельные».

А может, заправиться сначала чем-нибудь горячим? Тайга с Павликом идут на другой конец лагеря к полевой кухне. Пищеблок, занавешенный какими-то нелепыми дерюгами, не работает. Шеф-повар Вован со своими подручными прячутся в окопчике. У них трехлитровая банка с самогоном и игральные карты. Они и не думают кормить оголодавших на далеком посту.

— Эй, мужики, вы чего? — возмущается Тайга. — Хорош борзеть, жрать давайте.

— Не стоял бы ты там, — спокойно отзывается шеф-повар. — У нас уважительная причина. Снайпер по кухне работает.

— И что теперь? — не понимает Павлик. — Сухпаем, что ли, нам питаться? Спасибо, наелись уже.

Раздобревший от выпитого Вован машет рукой:

— Вон в тех котлах пошерудите. На вас хватит. А по поводу снайпера… Размажут его сейчас. Командир расчет АГС обещал задействовать.

Тайга смотрит на ближние холмы, поросшие редким лесом. Где-то там сидит сволочной стрелок и зарабатывает бабки. Можно, конечно, отловить его, но кто будет этим заниматься? Тем более он наверняка не один, а под защитой автоматчика.

— Уж лучше из танка в «зеленку» шарахнуть. Сразу в себя придут.

— Ага-ага, — улыбается Тайге Вован. — Иди бате это скажи. АГС и то дождаться не можем. Вмажете, что ли?

Павлик к спиртному еще не привык. Ну и ладно, нечего молодежь портить. Тайга же охотно спрыгивает в окопчик и принимает побитую эмалированную кружку:

— Ну будем, мужики!

— Давай! Будем! За нас! — вразнобой поддерживают его кухонные работники, протягивая свои посудины.

Самогон проваливается в Тайгу моментально. Эх, хорошо! Пора и провиант поискать. Чувствуя себя слегка навеселе, контрач шарит по котлам.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! С поварского инвентаря сыпятся искры, как будто электросварка фурычет. Тайга присаживается за грудой ящиков и достает сигарету. Затягивается приятным горьким дымком.

— Бронебойными, падла, бьет, — делится наблюдениями.

— А ты что думал? — доносится из окопчика хмельной голос Вована. — Мы люди крепкие. Боится, гад, что обычные не возьмут.

Докурив, Тайга намечает пути отступления.

— Ладно, братва! — прощается с пацанами. — Лучше в следующий раз зайду.

— Пока! — смеются в окопчике. — Каску одолжить?

Тайга опускается на землю, переползает к дощатому складу, а оттуда, по канавке, добирается до стоянки бронетехники. Здесь уже можно распрямиться. Павлик сидит за старым, облезлым танком, ковыряется в ногтях штык-ножом.

— Вот и поели, — грустно произносит он.

— Ничего, сейчас начпрода за жабры возьмем. Пошли!

Начпрода они находят в его владениях, за позициями штатной минометной батареи Родионова. Матерый вор начинает отнекиваться, но не тут-то было. Этот ублюдок Тайге слишком много должен. Недавно под соседним селом сожгли полковой грузовик с продовольствием. Водитель и двое солдат, приняв неравный бой, погибли. А начпрод, паскуда, бросил оружие и смылся. Потом сказки всем рассказывал, как его «контузило». А в том ГАЗ-66 закадычный дружок Тайги ехал. После боя ему, еще дышавшему, голову отрезали.

Тайга ощущает приступ бешенства. Редко это случается, но уж если накатит… Он стаскивает с ноги сапог и наотмашь бьет эту складскую крысу в жирную грудь. Плевать, что тот офицер. Начпрод пищит, умоляющее закрывается от побоев руками. С удовольствием бы «застучал» Тайгу, но знает: проживет после этого недолго.

Контрачей из его партии здесь хватает, подловят ночью в сортире и зарежут или в башку выстрелят из автомата через скатанное одеяло.

Тайга еще пару раз оттягивает сжавшегося в комок урода тяжелым сапогом. Пытается успокоиться. Живучая все-таки мразь. У другого бы уже давно кости потрескались, а этому хоть бы что.

Напарники набирают жестянок с тушенкой и кашей, рыбных консервов, сухарей. Еще берут несколько пригоршней пакетиков с крупяным киселем. Ужас как соскучились по сладкому.

— Не жалко начпрода? — спрашивает Павлик, когда они идут к месту своей «трудовой вахты». — Видал, как рука у него обвисла? Наверное, ключицу ему сломал.

— А чего его жалеть! — цедит Тайга. — На войне таких гадов в первую очередь мочить следует.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением качает головой его напарник. — Наш все-таки, свой человек. Не то, что эти…

Примерно через час с той стороны, куда ушла колонна, доносятся интенсивные взрывы, начинается беспорядочная стрельба. Старуха-война проснулась, зачавкала, стерва слюнявая.

— Так и есть, — напрягается капитан. — Встретили, уроды…

На ВОПе по тревоге облачаются в бронежилеты, нахлобучивают стальные шлемы, занимают огневые позиции, впиваются из амбразур в заранее пристрелянные подступы к своей «точке», спешно заводят бронетранспортер. Ильдар с новым знакомым оставляют хозработы до лучших времен. Вэвэшник бежит на свое боевое место, мотострелок же лезет на броню. Он тоже готов идти на выручку зажатой где-то братве.

Капитан его не гонит.

Выбрасывая из-под колес комки засохшей глины, БТР выходит на дорогу.

Механик-водитель старается вовсю. Благо машина в хорошем состоянии.