Читаем Чеченская пыль полностью

Но когда тут придерживались всех правил военного искусства? Бывало, ходили на штурм укрепрайонов, а вместо этого сами оказывались в окружении, где и сидели бестолково, озабоченные собственной охраной и выживанием. Да и время, как всегда, не терпит. Один из населенных пунктов, за которые отвечает полк, перешел в руки противника.

Товарищи по оружию блокированы в административных зданиях, ведут тяжелый бой. Село кишит боевиками. По последним данным, они выгоняют из домов местных жителей и теснят их на центральную площадь.

Не иначе, будут хвалиться своей силой и обещать страшные муки «предателям», сотрудничающим с федеральными властями.

Павлик аккуратно наводит снайперку на цель, шмыгает от волнения носом. Тайга смотрит на гибкую тоненькую фигурку, двигающуюся по пыльной дороге, и ждет развязки. Сейчас грянет рукотворный гром, маленькая фигурка дернется и рухнет. Будет мучиться, гадает Тайга, или сразу умрет? Цель — это местная девушка. Наверняка со вкусом одетая и красивая. Очень хочется увидеть ее лицо, но отсюда не получается: слишком далеко.

— Куда лучше пальнуть? — лихорадочно спрашивает совета Павлик. — В голову?

— Промажешь ведь, — усмехается Тайга. — В корпус бей. Выстрела два-три, чтоб с гарантией.

Они лежат в наблюдении, где-то за полкилометра от линии своей обороны. Вторые сутки уже лежат, забыли, видать, о них. Или на базе стряслось что. А девицу Павлик присмотрел еще раньше, когда остатки их мотострелкового полка окопались на этой проклятой земле.

Нехорошее дело задумал сейчас напарник, но Тайга ему не мешает. Хотя может выбить юнцу зубы и опустить почки, чтоб не подставлялся зря.

Но старый контрач терпит. Как бы там ни было, Павлик со всеми его закидонами лучше врагов. А они здесь — в любом обличье.

Волки-оборотни… Держаться надо вместе на этой паскудной войне, рассуждает Тайга, авось и поживем еще на белом свете.

— Нет, не могу, — вздыхает Павлик и откладывает снайперку.

Сволочь! Собрался стрелять, так стреляй! Баба была как на ладони!

Тайга хватает винтовку, прижимается к потному наглазнику прицела.

Надо прекращать этот цирк с охотой за сокровищами. Но уже поздно, девушка скрывается в железном павильоне автобусной остановки.

Павлик тихо воет и бьется лбом об сухую окаменевшую землю.

— Все равно я тебя сниму, — шепчет он. — Рано или поздно сниму, слышишь?

— Ладно, — успокаивает его Тайга. — Потом девчонку застрелим, когда обратно пойдет.

Напарник немного оживает. Его лицо светлеет от надежды.

— Правда? — недоверчиво, как ребенок, спрашивает он. — Может, сам ее замочишь? А я сбегаю потом, жмурика обчищу.

Павлик говорит о золотых украшениях, которыми якобы увешана девица.

Напарник Тайги хоть и смахивает на ненормального, но по части обогащения далеко не промах, ничем не гнушается. Наверное, за крупинкой драгметалла даже в могилу залезет. На полевой базе его нычка уже полна всякой ценной мелочевкой. Если жив останется, миллионером на гражданку вернется.

— Так и быть, — соглашается Тайга. — Сам ее убью, если у тебя кишка тонка.

Предвкушая добычу, Павлик растягивает губы в идиотской улыбке и благодарно трясет Тайге руку. Потом прячет дурную голову за вещмешок с продовольствием и налаживается покемарить.

Девушку с остановки забирает ржавый «ПАЗик». В автобусе полно народу. То ли беженцы это, а может, на базар все в одночасье собрались. Тайга отщелкивает магазин СВД, выбрасывает все патроны и заново его снаряжает. Не хватало еще облажаться, когда время стрелять придет.

На марше возникает задержка. У колодца, что находится на развилке с брошенной шашлычной, стоят старенькие «Жигули». Машину и водителя уже проверили пацаны с головной БМП. Все чисто, никаких тебе «произведений» подрывника или оружия с боеприпасами. Тут же машет руками, умоляя остановиться, славянская женщина. Начальник дает «добро», и колонна замирает. Он спрыгивает на землю и идет разбираться.

Выясняется, что легковушка сломалась. А женщина ищет сына, еще в декабре попавшего в плен под Хасавюртом. Добрые люди сказали, что его увезли в горы, но перед этим пленного держали в том населенном пункте, куда движется колонна.

Женщина показывает подошедшим мотострелкам фотографию, плачет.

Карточку прислал сын после принятия присяги. Фото просто отличное, снимал профессионал. Парень серьезен, в новенькой, еще не обмятой форме, белый подворотничок торчит ровно на толщину спички. Почему-то эта деталь сразу бросается в глаза. Видать, сержанты в его части хорошо молодых воспитывали. Приехать на присягу мать не смогла, уж больно далеко. Кто же знал, что все так получится? Теперь она отправилась в куда более долгий и тяжелый путь. Впереди неизвестность, но она мать, она верит в лучшее.

Гражданских лиц брать в военную колонну запрещено. Однако сердце начальника не выдерживает, да и правила нарушать не впервой. Он слышал о горькой судьбе того подразделения из полка Внутренних войск. Духи перегородили дорогу женщинами и стариками, пошла толкотня и разоружение солдат, так и перетаскали по одному человеку к себе.