Читаем Часы смерти [Литрес] полностью

– О да. Я сам частенько захаживаю туда с Боскомбом, а мисс Хандрет иногда бывает там с мистером Поллом. Интересно, кстати, – он чуть заметно нахмурился, – откуда вы об этом узнали? Я тут все пытался припомнить кое-что и, кажется, вспомнил: этого человека наверху я видел в пабе, он делал частые и порой мучительные попытки вовлечь всех нас в разговор.

– И однако, вы не сразу узнали его, когда увидели мертвым там, на пороге?

– Да, верно. Освещение…

– Но вы все-таки узнали его? Да. Он был часовщиком, мистер Карвер, и представился вам как таковой. Но наверху вы даже не признали его как товарища по профессии – или сказали, что не признали. Почему это не пришло вам в голову? Почему вы сказали «грабитель», а не «часовщик»?

– Потому что, видите ли, часовщиком он никаким не был, – мягко пояснил Карвер, хмуря лоб, – а вот считать его грабителем, по-моему, имелись достаточные основания.

Выражение лица Хэдли почти не изменилось, и тем не менее Мельсон знал, что главному инспектору попался один из самых трудных свидетелей за всю его карьеру и он как раз начинает понимать это.

– Я знаю, что он представился в этом качестве, – продолжал Карвер, прочистив горло. – Но я не мог не увидеть, что передо мной не часовщик. Это стало ясно после его первых слов. Он показал на часы в пабе и назвал их «ходиками». Ни один часовщик никогда не употребил бы этого слова. «Часы», «хронометр» – вот наши привычные термины, других просто нет. Затем он спросил, не найдется ли для него какая-нибудь работа. У меня в кармане случайно оказались часы – я занимался их ремонтом для, гм… для одного моего приятеля, – и я сказал: «Друг мой, вы видите, что мне нужно вставить сюда новую волосковую пружину. Это очень дорогие часы, поэтому сами ничего не трогайте, а просто скажите мне, как бы вы взялись за это дело». В ответ он пробормотал какую-то ерунду насчет того, что надо бы сначала снять главную пружину. – Глубокий кудахтающий смех Карвера прокатился по комнате, затянутой сизым дымом. В первый раз за вечер он немного оживился. – «Хорошо, – сказал я, – тогда объясните мне, как вставить новый цилиндр и маятник? Ну же, ведь это так просто, – говорил я. – Но вы этого не знаете. Вы, если уж на то пошло, ни бельмеса не смыслите в часах, не так ли? Поэтому, – сказал я, – прошу, вот, примите полкроны, ступайте в паб и не докучайте мне».

Наступило молчание. Хэдли чертыхался в усы. Но Карвер еще не закончил своего рассказа.

– Нет, – повторил он, качая головой, – часовщиком он не был. Хм. В тот раз, сэр, я подумал, что он скорее мог быть полицейским или частным сыщиком.

– Понятно. У вас, следовательно, были причины считать, – сказал Хэдли, – что вами мог заинтересоваться полицейский.

– Всеми нами. Нет-нет, совсем нет. Что вы, сэр! Но я заметил, что, когда Боскомб переговорил с хозяином насчет того, что нужно, мол, избавиться как-нибудь от этого бродяги, который постоянно вьется вокруг нас, причиняет беспокойство (особенно если учесть, что сам он редко платил за выпивку), – короче, просто не пускать его на порог, этот субъект остался. – Карвер задумчиво потер щеку. – А жизненный опыт подсказывает мне, что оставаться в пабе и не платить за выпивку могут только кошки и полицейские.

На скулах у Хэдли заходили желваки, но он по-прежнему сидел не двигаясь.

– Значит, мистер Боскомб, – заговорил он, – хотел, чтобы этого человека вышвырнули из бара, хотя позже он сам предложил ему свою ношеную одежду и не узнал его, когда увидел мертвым наверху.

– В самом деле? – спросил Карвер с вежливым интересом. – Ну… э… вам, пожалуй, придется спросить об этом у Боскомба. Я не знаю.

– И раз уж вы бываете так наблюдательны в пабах, вы должны были заметить, кто из вашей компании говорил с этим человеком наедине?

Карвер задумался. Казалось, этот вопрос поставил его в затруднительное положение.

– Я вполне уверен, что никто. Ах да! Возможно, за исключением мистера Полла. Но с другой стороны, мистер Полл, как он сам не раз говаривал, готов пить даже с архиепископом, если больше никого не окажется рядом.

– Ясно… А это ужасное преследование, которому вы все подвергались, кто-нибудь как-то высказывался по этому поводу?

– О, и весьма энергично. Я… э… помнится, мисс Хандрет однажды сказала, что в один прекрасный день его кто-нибудь прикончит. Мне показалось, все это ее очень раздражало.

– Он приставал к ней?

Карвер как-то странно посмотрел на главного инспектора из-под тонких морщинистых век:

– Нет. Мне кажется, он скорее избегал ее. Но опять же… едва ли позволительно…

– Миссис Стеффинз или мисс Карвер когда-либо появлялись в «Герцогине Портсмутской»?

– Никогда.

– Перейдем к сегодняшнему вечеру. Я помню, вы говорили, что заперли дверь и закрыли ее на цепочку в десять часов. Затем вы поднялись наверх…

Карвер засопел носом: