Читаем Часы смерти [Литрес] полностью

Ее торжествующее «ха-ха-ха» прозвучало как пародия на смех – какое-то странное бульканье, вдобавок она мотала головой и похлопывала руку об руку. Элеонора стояла бледная, с широко открытыми глазами. Лючия тяжело дышала. Сделав над собой усилие, она добавила:

– Кажется, он упал откуда-то сверху. Сильно ударился головой или что-то такое – я не могу привести его в чувство. Я услышала его стоны на заднем дворе, он пытался вползти в дом. Я втащила его в свою комнату. Мне не хотелось поднимать… О, кто-нибудь, ну сделайте же хоть что-то!

– Это важно, Хэдли! – вполголоса проговорил доктор Фелл. – Позовите Уотсона. Немедленно. Тот, другой, может подождать. Вы позволите нам войти, мисс Хандрет?

Он нетерпеливо махнул рукой Хэдли, который кивнул и заторопился к лестнице. Щелкнув выключателем, Лючия Хандрет провела их через маленькую гостиную в спальню, помещавшуюся сзади. У постели горела настольная лампа, с которой был снят абажур. Она заливала комнату ярким, режущим глаз светом. На желтом шелковом покрывале лицом вниз, чуть заметно подергиваясь, лежал человек. Мокрое полотенце с красными разводами сползло на макушку и наполовину сдвинуло коричневатую марлевую повязку, закрепленную лейкопластырем. Кругом валялись еще полотенца, бутылочка йода, на стуле у кровати стояла большая фарфоровая чаша с водой, окрашенной кровью.

Элеонора Карвер подбежала к нему. Человек что-то хрипло забормотал, когда она попыталась приподнять его, и вдруг начал яростно сопротивляться.

– Успокойтесь, – сказал доктор Фелл, кладя руку ей на плечо. – Уотсон будет здесь через мгновение. Он им займется…

– У него так сильно шла кровь из носа, – обратилась к нему Лючия Хандрет, задыхаясь от волнения. – Я не знала, что делать. Я…

Человек на кровати затих. Тишину ярко освещенной комнаты нарушало только легкое поскрипывание пружин и шорох одежды, трущейся о желтый шелк, словно кто-то по нему ползал. Не будь этих звуков, могло показаться, что жизнь покинула это тело. Одежда человека была выпачкана в грязи и порвана на одном плече. Вдоль кисти шли багровые ссадины в синих точках. Вскоре замер даже скрип пружин, теперь они слышали только тиканье часов. Элеонора Карвер закричала. Миссис Стеффинз подошла к ней и хлопнула ее по губам.

В этот момент человек на кровати заговорил.

– Это выглядывало из-за трубы, – отчетливо произнес он, как будто повторяя вслед за кем-то. Звук его голоса заставил всех вздрогнуть, словно заговорил мертвец. – А руки были в золотой краске.

В бесстрастности этих слов заключался подлинный ужас. Казалось, даже человек на кровати почувствовал это. Одна нога вдруг выпрямилась и ударила по стулу. Чаша полетела на пол и разбилась, вода разлилась, как кровь.

Элеонора круто повернулась к миссис Стеффинз, и в этот момент с порога раздался трезвый и крайне раздраженный голос.

– Так, хватит, хватит, – возмущенно пропищал доктор Уотсон. – Выйдите все отсюда, немедленно. Это вовсе не мое дело, но раз уж мной распоряжаются… кхрэм. Теплой воды.

Уже в следующее мгновение Мельсон очутился в прохладном холле снаружи. Естественно, полицейскому хирургу не удалось с той же легкостью избавиться от женщин. Элеонора и миссис Стеффинз поспешили в ванную Лючии Хандрет за теплой водой, бестолково натыкаясь друг на друга. Это производило забавное впечатление, будто они дрались между собой. Миссис Стеффинз не забывала улыбаться через плечо доктору Уотсону, смотревшему в другую сторону. Лючия Хандрет принялась спокойно собирать осколки чаши и промокать полотенцем разлившуюся воду. Доктор Фелл, оказавшись в холле первого этажа за захлопнувшейся дверью, встретился лицом к лицу с раздраженным Хэдли.

– Так. Вы, может быть, объясните мне, наконец, – сказал инспектор, – что означает весь этот бедлам?

Доктор Фелл достал из кармана яркий, совершенно невообразимой расцветки платок и промокнул лоб.

– Итак, – хмыкнул он, – вы чувствуете, что атмосфера сгущается, а? Что ж, у меня для вас припасено еще кое-что. Уж не знаю, мой мальчик, какая у этого Дональда фамилия, но я сильно подозреваю, что он будет нашим главным свидетелем. Пункт первый: Дональд, по всей вероятности, caius Элеоноры Карвер.

– Ради бога, выражайтесь яснее, – довольно резко оборвал его Хэдли. – Не понимаю почему, но уже самый вид убийства пробуждает в вас наихудшее стремление к академизму. Что это еще, черт возьми, за caius?

Доктор Фелл задышал шумно и с присвистом.

– Я использую это слово, – ответил он, – предпочитая его тошнотворному современному термину «дружок». И пожалуйста, спокойнее! Во всяком случае, я почти уверен, что он ей не жених, поскольку совершенно очевидно, что она должна была встретиться с ним на крыше посреди ночи…

– Чушь, – отрезал Хэдли. – Кому придет в голову устраивать свидания на крыше. Которая из них Элеонора – блондинка?

– Да. И вот здесь-то вы недооцениваете либо романтизм чьей-то натуры, либо чью-то предельную практичность. Я еще не уверен, но… Ага! Ну что там, Пирс?