— Да. Мы это знаем.

«Мы», — сказал он. «Мы».

— Так где Камилла?

— Она здесь, Павел.

Из комнаты словно выкачали весь воздух. Я не мог вздохнуть. Покачал головой.

— Мне потребовалось время, чтобы найти ее после стольких лет, — продолжил Сош. — Но я нашел. Мы поговорили. Она не знала, что ваш отец умер. Я ей сказал. И вот это, само собой, все изменило.

— Подожди. Ты… — Я замолчал. — Ты говорил с Камиллой? — Я не узнавал собственный голос.

— Да, Павел.

— Не понимаю…

— Когда ты вошел, я говорил с ней по телефону.

Внутри у меня похолодело.

— Она остановилась в отеле в двух кварталах отсюда. Я попросил ее прийти. — Сош посмотрел на двери лифта. — А вот и она. Уже поднимается.

Я медленно повернулся, наблюдал, как на индикаторной строке загораются числа. Услышал звонок, возвещающий о прибытии кабины. Шагнул к дверям. Я не верил Сошу. Думал, что он разыгрывает меня, пусть это и жестоко. Но надежда толкала меня вперед.

Двери открылись. Они двигались медленно, со скрежетом, словно не хотели выпускать пассажира. Я застыл. Сердце готово было выскочить из груди. Я не отводил глаз от расходящихся дверей.

И вот, через двадцать лет после исчезновения в ночном лесу, моя сестра Камилла вернулась в мою жизнь.

ЭПИЛОГ

Месяц спустя

Люси не хочет, чтобы я ехал туда.

— Все кончено, — говорит она мне перед самым отъездом в аэропорт.

— Я это уже слышал.

— Тебе нет необходимости вновь встречаться с ним, Коуп.

— Есть. Некоторые вопросы пока остаются без ответа. Люси закрывает глаза.

— Все так хрупко, знаешь ли.

Я знаю.

— Боюсь, земля опять уйдет из-под ног.

Я ее понимаю. Но это нужно сделать.

Часом позже я уже смотрю на мир через иллюминатор самолета. За прошедший месяц жизнь более или менее вернулась в нормальное русло. Процесс над Дженреттом и Маранцем завершился моей победой. Семьи обвиняемых не сдались. Их давление на судью привело к тому, что Арнольд Пирс сломался. Исключил диск с порнофильмом из списка вещественных улик на том основании, что мы не представили его вовремя. Вроде бы у нас возникли проблемы. Но присяжные разобрались во всех этих интригах (они часто разбираются, несмотря на ухищрения защиты) и признали обоих подсудимых виновными. Флер и Морт, само собой, подают апелляцию.

Я хочу предъявить обвинение судье Пирсу, но едва ли мне удастся добраться до него. Еще я хочу предъявить обвинение в шантаже Э-Джею Дженретту и «Эс-вэ-эр», но сомневаюсь, что меня ждет удача. А вот у Шамик пока все хорошо. Ходят слухи, что Дженретты и Маранцы все-таки намерены вывести ее из игры, и побыстрее. Согласно этим самым слухам, теперь речь идет о семизначной сумме. Я надеюсь, она возьмет эти деньги. Но когда я смотрю в хрустальный шар, будущее Шамик не представляется мне радужным. Жизнь очень уж потрепала ее. И почему-то я чувствую, что деньги ничего не изменят к лучшему.

Мой шурин Боб на свободе с того момента, как его выпустили под залог. Я давал показания федеральным следователям. Признал, что помню это смутно, но вроде бы Боб говорил, будто ему требуется ссуда и я разрешил взять ее из средств фонда. Не знаю, хватит ли этого, чтобы избежать судебного разбирательства. Не знаю, правильно я поступил или нет (скорее, неправильно), но не желаю разрушать семью Греты. Можете называть меня лицемером (я и есть лицемер), но иногда грань между правильным и неправильным сильно размывается. Особенно под ярким солнцем реального мира.

И, разумеется, размывается она в тени тех лесов.

Нельзя, конечно, не упомянуть Лорен Мьюз. Но что тут скажешь: Мьюз остается Мьюз. И я ей за это благодарен. Губернатор Дейв Марки еще не попросил меня написать прошение об отставке, и сам я с таким предложением к нему не выходил. Наверное, еще напишу, но пока остаюсь прокурором округа.

Райа Сингх ушла из «самого важного расследования» и теперь работает в паре с Сингл Шейкер. Сингл говорит, что ищет третью красотку, и тогда они назовут свое агентство «Ангелы Чарли».

Самолет приземляется. Я спускаюсь по трапу. Проверяю блэкберри. Моя сестра Камилла прислала короткое письмо:

Привет, братец… мы с Карой едем в город, на ленч и по магазинам.

Скучаю и люблю, Камилла.

Моя сестра Камилла. Так здорово, что она вернулась! И трудно поверить, насколько быстро она стала неотъемлемой частью нашей жизни. По правде говоря, между нами еще существует некое напряжение. Но оно сходит на нет. Мы ускоряем процесс, обращаясь друг к другу со словами «братец» и «сестричка», вновь и вновь повторяя, как мы любим друг друга и скучаем, оказавшись в разлуке.

Полной истории жизни Камиллы я еще не знаю. Некоторыми подробностями она со мной пока не поделилась. Мне известно, что она улетела в Москву под другими именем и фамилией, но надолго там не задержалась. Провела два года в Праге, перебралась в Бегур.[53] Потом вернулась в Соединенные Штаты, ездила по стране, вышла замуж и обосновалась около Атланты. Через три года развелась.