Читаем Час расплаты полностью

— Двадцать один год. Его только что выпустили из тюряги, в которой он сидел за свои сексуальные художества. — Женщина ударила кончиками пальцев по коробке, стоявшей на самом верху. — Эта!

Мендес потянулся за коробкой. Комнатенка оказалась настолько тесной, что они практически касались телами друг друга. Таннер нырнула ему под руку и шагнула к двери, чтобы не стоять у мужчины на пути. Она пошатнулась и, пытаясь сохранить равновесие, невольно прикоснулась к телу мужчины. Мендес среагировал на это прикосновение куда резче, чем следовало бы.

— Копы им занимались? — поинтересовался он.

— Они допросили Балленкоа и его сокамерника Майкла Крейга Хьюстона. Кстати, тот еще психопат. Местная пресса окрестила их Леопольдом и Лёбом,[18] но ничего из этого не выгорело. Они предоставили друг другу алиби, и доказать, что старушку убили, никто не смог. Даже если они и убили ее, это сошло им с рук.

— А что случилось с родителями Балленкоа? — спросил Мендес.

— Мать умерла от передозировки наркотиков, когда Роланду было десять или двенадцать лет, — ответила детектив Таннер. — О его отце вообще ничего не известно, насколько я знаю.

— И откуда эта счастливая семейка родом?

— Из мест севернее Эврики. Там к странностям относятся с пониманием, а добрые поступки считают чудачеством. В маленьких городках, где живут в основном лесорубы, джин льется рекой.

Мендес поставил коробку на стол и снял с нее крышку. Таннер пробежала пальцами по корешкам папок и вытащила нужную. Мендес обратил внимание, что у нее не было маникюра. Никаких колец на пальцах.

— Слишком много я дать все равно не смогу. Вот еще кое-что. Несколько старых газетных вырезок со статьями о смерти его тети. А это перечень правительственных организаций, в которые он обращался. — Женщина пожала плечами. — Но они предпочитают не иметь с ним дела.

— Я уже заметил, — раскрывая папку, сказал Мендес.

Таннер хихикнула. В ее смехе прозвучали злые нотки.

— Вы мне нравитесь, Мендес. Вы — мой тип полицейского.

Когда мужчина присел на стул, женщина примостилась сверху на столе. В первую их встречу на ней были черные женские брюки и футболка. На этот раз Таннер надела золотистого цвета блейзер, оттеняющий зеленый цвет ее глаз. Ее светлые волосы были стянуты сзади в тугой конский хвост.

— Вы ищете что-нибудь конкретное? — спросила она.

— Я хочу знать все, что только можно, об этом парне. Сегодня днем я встречаюсь с Винсом Леоне. Поговорим о Балленкоа.

Это имя произвело на Таннер должное впечатление.

— Ух ты! Умный и крутой джентльмен со связями. Сейчас я буду обмахиваться веером… возможно…

Мендес почувствовал, что краснеет. Он подавил улыбку, которая готова была появиться на губах. В конце концов, он тут по делам службы. Мужчина вновь уставился на содержимое папки, прекрасно осознавая, что его реакция позабавила Таннер.

— Вам нужен полный психологический портрет? — поинтересовалась женщина.

— Что? Вы в это верите? Как по мне, то у нас еще осталось слишком много простых как доска полицейских, которые в это не верят.

— Мне наплевать, играла ли тетя Роланда его пипиской, когда тому еще двенадцати не было. Мне все равно, из-за чего у него возникла потребность доминировать над женщинами, но я готова воспользоваться чем угодно, лишь бы иметь возможность засадить плохого парня за решетку. Если вы сможете найти в прошлом этого типа что-то такое, что пригодится нам сейчас, я обеими руками «за». Я не против быть одной из тех, кто поставит последнюю точку в этом деле… если вы, разумеется, согласны…

— Я согласен, — бегло просматривая лежащие перед ним страницы, сказал Мендес. — Если Балленкоа имеет отношение к исчезновению дочери Лоутон, он должен за это заплатить. Я не люблю, когда плюют на закон. Насколько мы знаем, он ничего серьезного в Оук-Кнолле пока не совершил, но мне не нравится, что он живет в моем городе.

Детектив продолжил перелистывать страницы в поисках информации о проблемах Балленкоа в Сан-Диего.

— Он провел несколько месяцев в тюрьме Сан-Диего за взлом, проникновение…

— …и кражу женского белья.

— А здесь его имя связывали с какими-нибудь взломами и проникновениями? — спросил Мендес.

— Нет. Мы занимались похищением. Впрочем, Лорен Лоутон была уверена в том, что Балленкоа побывал в ее доме незадолго до того, как уехал из Санта-Барбары.

— Вы ей поверили?

— Я-то поверила, но тогда не мое дежурство было, — призналась Таннер. — Парней ее слова не переубедили, но я, как женщина, знаю, когда кто-то трогает вещи без моего ведома. У нас достаточно развита интуиция, чтобы понять такое. Я ей поверила. Но мы все равно ничего поделать с этим не могли. Он не оставил после себя материальных доказательств проникновения. К тому же детектив, который вел это дело, на миссис Лоутон уже смотреть не мог. Он не стал бы особенно огорчаться, даже если бы следующей пропала мать девочки.

— Превосходное отношение к жизни, — с сарказмом произнес Мендес. — Теперь не удивляюсь, что она ходит с пистолетом.

Глаза Таннер удивленно расширились.

— Боже мой! У Лорен Лоутон — пистолет? Плохо…