Читаем Час героев полностью

Спецпредставитель был немного суеверен.

– Хорошо, сэр. Ваше удостоверение.

Задержанные, которые сидели здесь, числились за спецпредставителем Теннисоном, они сидели в отдельном крыле и находились под отдельной охраной. Иногда их вывозили – якобы на следственные действия, иногда даже на несколько суток. Но обычно они сидели здесь – если не находились на задании.

Мексиканец сверился со списком, проверил полномочия владельца удостоверения, сделал запись, Теннисон расписался за задержанного. Тюрьма, если так вдуматься – лучшее место, чтобы там находилась группа «Ромео», происходила постоянная утечка информации, и никакая, даже самая надежная и засекреченная, военная база не могла служить надежным пристанищем для группы, которой не существует. «Бригадный генерал» получил ключ от допросной – старомодный, со стальной биркой, как раньше выдавали в дешевых мотелях.

Потом мексиканец взялся за микрофон – все было так устроено, что выход из подземелий был только один – через дежурку с бодрствующей сменой охраны.

– Парни, кто там... Заключенного три-шесть-семь поднять в пятую камеру!

* * *

Спецпредставитель Теннисон только успел освоиться в допросной, установить магнитофон – как в дверь ввалились «выводящие». Они были вооружены шокерами, специальными пистолетами шестьдесят восьмого калибра с пулями, сбивающими человека с ног, и больше ничем. Огнестрельное оружие было не у выводящих – а только у охраны наверху, из тех, кто не спускался в подземелье. Это было сделано для того, чтобы не допустить попадания боевого оружия в руки заключенных. У заключенного, которого они привели, были связаны руки, ноги, на голове был черный колпак.

– Заключенный три-шесть-семь доставлен, сэр!

Отрапортовав, один из охранников умышленно толкнул заключенного так, чтобы он упал на пол. За время работы здесь подобрался контингент настоящих садистов, людей, любящих причинять боль другим людям, причиняющих ее при первой возможности и получающих от этого удовольствие. Даже малейшая возможность унизить связанного человека никогда ими не упускалась.

– Закройте дверь, – сказал «бригадный генерал».

– Да, сэр.

Когда дверь закрылась – Теннисон достал нож, перерезал путы на руках и ногах заключенного, снял колпак с головы, помог ему подняться. Потом включил магнитофон – на нем была дикая какофония криков пытаемого человека. Она совпадала по тембру с человеческим голосом – пусть тот, кто попробует прослушать, потом поработает с тем, что получилось, попробует отделить фон от человеческого голоса.

– Как дела? – спросил он по-русски, он не знал русского языка, но наиболее ходовые выражения, в пределах офицерского разговорника, знал. Работая с русскими – он учил русский язык.

– Могло быть и лучше... – ответил бородатый пожилой моджахед по-английски, – пребывание в камере, даже если тебя не бьют и нормально кормят, не способствует бодрости духа.

Когда спецпредставитель слушал новости, с ритуальными плясками вокруг костра в Вашингтоне – иногда его охватывало бешенство. В администрации президента собрались все те, кто желал войны, все те, кто ее жаждал. Война, по их мнению, должна была стать ярким свидетельством того, что США является лидером цивилизованного мира, что США по-прежнему способны и готовы нести факел свободы по всему миру. Когда ублюдочное восточноевропейское лобби продавило вопрос о вооруженном вмешательстве в ситуацию на Украине – прозвенел первый звонок, спецпредставитель был готов к тому, что русские взбунтуются, откажутся выполнять приказы, и все то, что шло до сей поры так хорошо – полетит в тартарары. По неизвестным ему причинам русские не стали бунтовать, не разорвали контракт и продолжили службу – проще всего было предположить, что из-за денег, но дело было не в деньгах, спецпредставитель не мог понять, почему, и сильно нервничал от этого. Потом, когда стало понятно, что на Украине завязли, и те же ублюдки, которые все это начали, возопили о необходимости вооруженного вмешательства в ситуацию в самой России – это вызывало еще большее бешенство. Ему хотелось взять этих молодых хлыщей с труднопроизносимыми фамилиями и университетскими дипломами, притащить их сюда, в место, где пахнет блевотиной и кровью, и сказать – вот, ублюдки, смотрите! Эти русские служат здесь, ради секретности они живут здесь, как звери в норах, и выходят только для того, чтобы уничтожать муджиков! Кто-нибудь из вас готов так же – жить, как крыса в норе, и выходить оттуда только, чтобы убивать врагов Америки? Вы, гребаные ублюдки, которые в жизни не держали в руках ничего опаснее старой бритвы – готовы быть такими, как они? Готовы так же, не на словах, а делами защищать Америку? Если нет – то какого же беса вы творите, какого беса вы хотите еще одной войны, которая нас похоронит?!

– Брось. Ты сам подписывал контракт.

– Это верно...