Читаем Час бультерьера полностью

Ради пущей конспирации малец Ким заранее потрудился закрутить романтическую интрижку со смазливой отроковицей, проживающей на втором этаже интересующего нас жилого дома, и еще вытребовал у папаши поддельные документы со своей фотографией и с узбекской фамилией, и светошумовую гранату требовал на случай, если придется отрываться от погони. Джеймс Бонд, право слово! Шило в заднице и черт-те что в мозгах у парнишки. Серьезное дело предстоит, а он в шпионов играет. Шебутной пацан, однако он мне нравится. На него глядючи, узнаю себя в молодости. Даром что у нас разный разрез глаз, но и у меня точно так же пылал взор в его прыщавом возрасте, и кулаки чесались биться за Справедливость с заглавной буквы.

Что же касаемо папаши корейского вьюноши, с ним у нас отношения более сложные. Для Кима я кто? Для пацана я Великий мастер, прошедший огонь, воду и канализационные трубы современной действительности. А кто я для Юлия? Для человека, который в первый день знакомства представился: "Зови меня Кореец". Для корейца по кличке Кореец я инструмент отчасти. А отчасти — друг. По его милости я стал калекой, с его же помощью приобрел больше, чем потерял. В философско-бытовом плане, конечно. Кисть правой руки мне уже никто не вернет, и хромать я буду до самой смерти.

И в то же время, ежели настигнет меня костлявая старуха с ржавой, затупившейся от веков работы косой, скажем, через час, я уверен — кореец Юлий позаботится о дорогих мне женщинах, о Кларе и ее дочке Машеньке. Моей, пусть и не родной дочери.

И нельзя забывать, что, помогая мне, спасая меня, Кореец одновременно спасает и себя. Второй раз, между прочим, спасает. Впервые он... Хотя, пардон: история о наших былых заморочках — в прошлом. История укрощения Бультерьера длинная, и она уже однажды мною рассказана.

Вернемся-ка, господа, в злободневное настоящее. Точнее — к предисловию сегодняшнего, теплого по-летнему московского вечера.

Когда концерн "Никос" раздул рекламную антикампанию, посвященную кровожадному Бультерьеру, кореец с погонялом Кореец и древнеримским имечком Юлий встревожился не меньше моего. Как уже я намекал выше — мы связаны Судьбой, мы вынуждены помогать друг другу. При этом мы еще и друзья, что... Миль пардон! Я опять углубляюсь в многоступенчатость и сложность наших взаимоотношений.

Короче говоря, Кореец встревожился, отрядил специальных людей искать меня в бескрайних таежных просторах, а сам занялся сбором дополнительной информации касательно инцидента с "Никосом".

Надобно сказать, что Юлику всегда было кем командовать. И в бытность его командиром при погонах, и после ухода в отставку. Всегда были и есть в его распоряжении специальные люди. Не так, чтобы очень уж много, однако достаточное количество. И, к чести Юлика, спешу обмолвиться — он рискует своими людьми только в исключительных случаях. К примеру, предстоящую операцию нам придется провернуть вдвоем. Ким-оболтус не в счет, у пацана роль в грядущих событиях ответственная, однако без риска для жизни... Прошу прощения, я опять не о том. Операция еще предстоит, мы с Юликом подробно разработали... Опять я сбиваюсь с мысли! А виновата в мешанине мыслей пресловутая предстартовая лихорадка, чтоб ее и так и этак...

В общем, найти меня в таежных далях соратникам Корейца не удалось. Покамест я сам не нашелся, Юлик продолжал копить информацию, но ни фига практически не накопил сверх общедоступного. Однажды утром я возник у Юлика на ранчо, как чертик из табакерки, и вплоть до полудня следующего дня перечитывал газетные вырезки, просматривал видеозаписи телевизионных передач, слушал аудиозаписи радиопрограмм. Знатную PR-кампанию против сволочи Бультерьера замесил господин Казанцев. Снимаю шляпу в восхищении.

Более суток я смотрел, читал и слушал, потом поспал часок — снились ужасы — и снова слушал, на сей раз живую речь Юлика. Он поведал мне о некоторых своих аналитических выводах, поделился парой гипотез, выдвинул тройку версий. Не могу сказать, что я сразу и во всем с ним согласился, но... Все!

Все! Мой внутренний монолог пора заканчивать. Прелесть мысленных скороговорок, обращенных к воображаемым собеседникам, в том, что за пару минут успеваешь высказаться и подвести черту под прошлым, подготовиться к старту в будущее. Вслух и с живым собеседником общаться порой ой как не просто, а воображаемый слушатель — он заведомо тебе симпатичен, терпелив и благожелателен. Этакий халявный психоаналитик, который...

— Семен Андреич! — Ким нажатием на педаль остановил "ушастого", окончательно прервав мои вербально-повествовательные мысли.

— Да, я вижу. Вон он, твой папка, маячит за тонированным лобовым стеклом "волжанки". Арриведерчи, недоросль. Все помнишь, как и что делать?

— Все, Мастер.

— Не называй меня "Мастером", о'кей? Слово "мастер" у меня ассоциируется в последнее время с вечно бухим начальником бригады маляров.