Читаем Час бультерьера полностью

"Что-то с памятью моей стало", — процитировала мысленно Зоя строку из патриотической советской песенки. Она совершенно забыла, куда спрятала от Лешки провокационный подарок, и удивилась, обнаружив оружие среди трикотажа.

"Пожалуй, с этакой "игрушкой" можно было бы нехорошо удивить господина Ступина. Пускай он считает меня недоучкой, однако с этакой "игрушкой" можно было бы рискнуть и потребовать реванша", — подумала Зоя, взвешивая нож в руке. Тяжелый. Зоя хмыкнула и сунула "игрушку" обратно на полку.

Женщина есть женщина. Или Золушка, или королева.

Причем каждая Золушка мечтает о короне, с коей фигу-две добровольно расстанется Ея Величество Королева. Зоя не без оснований считала себя королевой рукопашной схватки, а ее дважды приспустили. Лже и настоящий Бультерьеры попинали, образно говоря, ее королевскую корону. Обидно, черт побери! Эх, надо было сенсею Коробову морду начистить. И соперник достойный, вона как он ходулями грамотно махал, и самооценка повысилась бы. Эх, черт бы все подрал!..

Зоя надела футболку через голову, поправила волосы, перешагнула угол мягчайшего из возможных, чертовски дорогого королевского ложа и, нарочито громко стуча пятками, пошла в гостиную.

Ступин сидел в кресле у круглого журнального столика, сидел нога на ногу, спиной к двери, глядя в окно.

— Из ваших хором, Зоя, открывается изумительный вид.

— Ни черта изумительного. — Зоя прошла мимо незваного гостя, присела на стул с другой стороны столика, загородив вид из окна. — Я бы с удовольствием переселилась на пару этажей ниже. Просыпаться и видеть небо над крышами надоедает.

— Вы не правы. Должно быть, закат смотрится дивно. Жаль, летом солнце заходит поздно, и вряд ли я успею насладиться зрелищем.

— Ваш голос, ваша манера построения фраз чертовски напоминают голос и манеру вашего двойника-садиста.

— Чертовски, да? А знаете, Зоя, я тоже чертовски часто употребляю словечко "чертовски".

— Это вы к чему?

— Это я к тому, что, возможно, голос и манеры совпадают случайно, а возможно, и нет. Возможно, импровизировал гениальный актер с навыками профессионального диверсанта, а возможно, операцию "Бультерьер-два" готовила к осуществлению целая группа мазуриков. Я в розыске. Мои приметы известны, их популяризируют. Узнать о хромом и одноруком Сеньке Ступине мог и одиночка, и группа товарищей. Иной вопрос, как в одиночку провернуть то, что было сделано.

— А вы бы смогли справиться в одиночку?

— Я — да. Однако, не сочтите за хвастовство, таких, как я... — Ступин растопырил пальцы левой, единственной, пятерни, — ...чтобы пересчитать таких, как я, — хватит пальцев одной руки.

— Как вы узнали мой адрес?

— С легкостью необычайной. Подежурил недалече от многоэтажной каланчи "Никоса", засек пацана-тяжеловеса с мордой ящиком, перехватил его по дороге к дому и допросил. Не бойтесь, обошлось без пыток. Из газет я узнал ваши имя и фамилию, пацан сообщил мне ваше отчество и еще кое-чего. А дальше совсем просто — радиорынок в Митине, компьютерный CD-диск, сработанный пиратами, с адресами граждан, и вот я здесь.

— Что с пацаном?

— Жив, здоров. Он у вас вратарем работает, дежурит на проходной сутки, через двое. Ваше начальство не успеет его хватиться, завтра он сам объявится и расскажет о возвращении Бультерьера. О наличии в природе двух Бультерьеров я пацану объяснять не стал, сами понимаете.

— Ни черта я не понимаю, Семен Андреич.

— У меня железобетонное алиби, Зоя Михайловна...

— Об этом вы уже...

— Не перебивайте меня, пожалуйста. Об этом, об алиби, я готов говорить с вами и только с вами, но... — Ступин щелкнул пальцами, улыбнулся грустно, — ...но фишка в том, что я предпочту смерть широкому обнародованию своего алиби. Меня убьют, или я сам погибну при задержании, не важно. Главное — у злоумышленников, которые меня подставили, сойдутся концы с концами, ферштейн?

— Допустим.

— О'кей, едем дальше. Возникает вопрос: кто такие злоумышленники и чего им надо? Уж, конечно, не бриллиантовое колье, согласитесь. Про колье журналюги писали подробно, и, думается мне, его ценность они малость преувеличили. Максимум, чего сможет выручить за колье мой двойник — сто тысяч баксов. Светиться ради ста тысяч глупо, согласитесь.

— Допустим, согласна.

— Хрестоматийное правило сыска гласит: ищи, кому выгодно. Кому выгодна смерть Юдинова? Николаю Маратовичу Казанцеву! Он занял пост президента, он заявил о том, что Юдинов будет отомщен, он... Чему вы смеетесь, Зоя?

— Я не смеюсь, я улыбаюсь. Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Вы совершенно не представляете, что за человек Николай Маратович. Ему это президентство на фиг не надо. Он твердо решил на ближайшем совете акционеров поставить вопрос о своей отставке и заявил об этом.

— Когда ближайший совет?

— Через месяц.

— Я не могу столько ждать. Все на рогах, все меня ищут, неровен час, нащупают ниточку, которая ведет к дорогим мне людям. Я должен заявить о себе прямо сейчас. Сегодня, с вашей помощью.

— Ни фига не пойму!