Хелена выглядела умеренно удивленной. Потом более глубокий смысл его слов дошел до нее, и Колин практически увидел, как у нее на затылке волосы поднялись дыбом.

— Но Ривенлох вполне способен сам защитить себя.

Хелена была гордой женщиной, а Колин не хотел вступать в долгие споры.

— Я в этом не сомневаюсь, — уклончиво заметил он, — но твой король, видимо, думает иначе.

Она нахмурилась.

Колин продолжил:

— То, что мы наткнулись на банду английских наемников, означает, что они уже здесь, проникают в шотландские земли. Теперь для девушки небезопасно ходить одной по лесу.

К его удивлению, вместо того чтобы разразиться язвительными протестами, после недолгих раздумий она кивнула:

— Так же небезопасно, как для раненого норманна. — Хелена собрала свой улов и удочку. — Я, по крайней мере, вооружена, — сказала она, засовывая нож за пояс. — Что это? — Она кивнула на длинную ложку и язвительно вскинула брешь. — Ты собирался зажарить англичан до смерти?

Глава 13

Хелена дала Колину нести удочку, зная, что он сможет использовать ее как костыль. Хотя гордый воин никогда не признает этого, она была уверена, что он перенапрягся, гоняясь за ней.

Что до англичан, Хелена действительно не боялась нарваться на них. Она бродила по этим лесам еще с тех пор, как была совсем малышкой, сражалась с преступниками и дикими кабанами и с олухами из непокорного клана Лаханберна. Англичане ее не пугали.

Но она должна вернуть Колина в коттедж до того, как он растравит свою рану. И если единственный способ был изобразить взаимодействие и пойти туда вместе с ним, она готова сделать это. Она все равно уже поймала парочку увесистых форелей на ужин.

Что касалось лечения Колина, Хелена надеялась, что его самочувствие не ухудшилось. У нее заканчивалось вино, и, более того, ей становилось все труднее проделывать эту неприятную процедуру.

Вот это было странно. Она никогда и глазом не моргнула, когда надо было ранить врага. Хелена могла быть беспощадной, кровожадной, решительной воительницей. Но почему-то, когда она лила вино на рану Колина, слушая его вымученные вдохи сквозь стиснутые зубы, зная, что причиняет ему ужасную боль, она все меньше хотела быть жестокой.

Пока они ковыляли по тропинке назад к коттеджу, Хелена все размышляла над тем, что сказал Колин. Может ли такое быть правдой? Неужели английские наемники действительно положили глаз на шотландские владения? Что, если они уже нашли дорогу в Ривенлох? Возможно ли, что они осадили замок?

Это казалось немыслимым. И все же в последнее время произошло много чего немыслимого. Ее сестра вышла замуж за чужеземца. Шед в первый раз в жизни оказался небрежен. А Хелена позволила норманну поцеловать ее. Дважды.

Может быть, перемены витали в воздухе, сдувая опавшие листья прошлого. Может быть, для Ривенлоха наступает новая эра — время войны и кровопролития, эра новых врагов и новообретенных союзников. От этих мыслей по спине Хелены побежали мурашки — предчувствие авантюрных планов.

Но до тех пор, пока она не исправит то, что натворила с лучшим рыцарем, правой рукой сэра Пейгана, ее авантюризму придется подождать.

Вернувшись в коттедж, она обнаружила, что бедро Колина, слава Богу, начало заживать. Плоть вокруг зашитой раны снова выглядела здоровой.

Никто не был счастлив так, как Колин, услышав эти новости.

— Больше никакого твоего проклятого вина?

— Больше нет.

Он улыбнулся:

— Давай выпьем за это.

Хелена улыбнулась в ответ.

— Ты больше пострадал от этого вина, — сказала она, протягивая ему бурдюк. — Ты пей первым.

Колин сделал большой глоток и вернул ей бурдюк. Всего несколько дней назад Хелена презрительно вскинула бы бровь и вытерла бы горлышко рукавом. Сколько же всего изменилось за прошедшую неделю! Они делили еду, битву, боль, смех и даже поцелуи. Поэтому, приподняв бурдюк в знак тоста, она опрокинула его и сделала щедрый глоток.

Ужин был такой же вкусный, как и предыдущие. Колин был прав. У норманнов настоящий дар к кулинарии. Каким-то образом при помощи всего нескольких веточек розмарина и дольки чеснока ему удалось сделать из форели настоящий пир, достойный короля. Хелена собрала пару пригоршней гороха, видимо, оставшегося от фермерского огорода, и Колин сварил его с мятой. Даже пара унизительно мелких яблок, которые она нашла на старом засохшем дереве, смогли превратиться в восхитительное угощение, когда он завернул их в толстые листья папоротника и запек на углях, пока они не стали мягкими и сладкими.

Воистину Хелена была так довольна, сидя вечером у очага и слушая потрескивание жарко горящего огня в камине, что даже не моргнула, когда Колин позвал ее в постель.

— Иди сюда, — позвал он, похлопывая по матрасу рядом с собой. — Уже поздно. Думаю, нам надо встать пораньше и ограбить гнездо на завтрак.

— Гнездо?

— В лесу я видел перепелок.

Хелена встала от огня и покачала головой:

— Нужно очень много перепелиных яиц, чтобы насытиться.

— Вот почему мы и должны рано встать.