Читаем Чары колдуньи полностью

По лицу Ехсара пробежала едва заметная тень, но острый взгляд Вольги уловил ее. Любичевский князь несколько раз видел Дивляну и понимал, что ради такой красивой женщины можно собрать войско. К тому же еще четыре года назад, когда Белотур вез ее в Киев и останавливался на несколько недель в Любичевске, у него, Ехсара, возникло подозрение, что эту деву его родич похитил. И еще тогда он, приходясь Белотуру двоюродным племянником по матери, клялся встать грудью на пути возможных преследователей. И вот они пришли — спустя более чем четыре года! А с тем пришел срок и ему выполнить свою клятву. Но в то же время и цель Вольги выглядела в его глазах так понятно и уважительно, что он никак не мог осуждать того, с кем ему предстояло сойтись в смертельной схватке.

— Твоя цель благородна, князь Вольгаст, — сказал он. — Но я друг и родич князю Аскольду, поэтому не позволю пройти мимо меня никому из его врагов. Мы сразимся, и пусть боги рассудят, кто из нас победит.

Сражение состоялось сперва на широком поле над Днепром, а потом у самых стен Любичевска, куда собралась местная знать и жители ближайшей округи со своим скотом, детьми и пожитками. Дружина кривичского племени и руси потеснила любичей, так что оставшимся в живых пришлось искать спасения в самом городе. Дружина Одда чуть не ворвалась туда на плечах бегущих, когда для тех открыли ворота вала. Любичевск стоял на высоком крутом холме, склоны которого были еще сильнее подрезаны человеческими руками, с валом на вершине и частоколом. Но у Одда имелся опыт взятия британских и франкских городов, укрепленных значительно лучше. Не давая своим людям отдохнуть, он отправил их в ближайший лес рубить жерди и вязать лестницы. Ворота и частокол снаружи обмазали смолой и подожгли; жители сверху поливали его водой, но лучники снаружи сбивали и отгоняли их, а потом бревна поджигались снова. Всю ночь слышался стук топоров, над частоколом поднимался вонючий дым, никому в городе не дававший дышать.

На рассвете Одд послал дружину на стены. Частокол был построен из толстых крепких бревен, но за ночь они обгорели, и некоторые удалось выломать. А дальше оставалось только расчистить проход, и вскоре русь ворвалась в Любичевск.

Небольшой по размерам город был битком набит людьми, в том числе женщинами и детьми со всей округи, а также скотиной. Зажатые между мазаными землянками, среди народа и скота, в дыму горящего частокола, остатки Ехсаровой дружины едва могли сопротивляться. И когда сам Ехсар пал, его жена приказала сдаться. Это была уже немолодая козарка, лет на десять старше мужа, но она происходила из очень знатного рода и пользовалась в городе уважением. Сопротивление было бессмысленно. Любичи сложили оружие. Одд немедленно собрал на площади перед княжьим двором всех уцелевших мужчин и с ними княгиню Пигеби.

— Любичи не враги мне, и я не стану убивать вас всех, — сказал он, — если вы дадите мне клятвы покорности и мира. Из вашего имущества я возьму четверть, а также возьму от каждой знатной семьи заложников. Всем мужчинам я предлагаю присоединиться ко мне, и тогда добыча похода возместит вам ваши потери.

Это предложение удивило людей, но нашлись и такие, кто согласился его принять. Заниматься делами: отбирать заложников, принимать клятвы и выделять часть имущества, причитавшегося победителям, — остался Вольга. А Одд немедленно выбрал из его и своей дружины шесть десятков человек, наиболее здоровых, решительных и опытных, и пустился вниз по Днепру, к Киеву. Его расчет строился на том, что слухи о появлении здесь руси еще не достигли полянской земли. Он намеревался принести их туда сам и решить дело до того, как противник опомнится. И это ему удалось.

Бегом промчавшись по Взвозу, дружина ворвалась в крепость на Горе, через ворота, которые не успели закрыть. Более того, никто не знал, что их нужно закрывать. Жители Горы, кмети Аскольда, сбежавшиеся на шум, в изумлении смотрели на чужую вооруженную дружину — и падали, едва успев схватиться за оружие. А вот люди Одда немедленно закрыли ворота, едва оказавшись внутри, и рассыпались по дворам. Они хватали киевскую знать, старейшин с семьями, вязали и запирали. Все вокруг наполнилось криком и женским визгом, — но раньше, чем люди успели сообразить, что происходит, вся Гора и ее жители оказались во власти пришельцев. Воевода Хорт был убит на пороге собственного дома, а оказавшиеся при нем люди были или перебиты, или пленены.

На других горах Подола нарастало смятение. Раздавались крики:

— Кривичи! Русь! Войско пришло!

Но люди смотрели сверху на реку и не видели там никакого войска. Где десятки и сотни лодей, полных вооруженными людьми, где княжьи стяги? Подол шумел как-то непривычно, люди разбегались оттуда, но почему — оставалось непонятным.

Потом послышались новые, еще более пугающие и кажущиеся недостоверными крики:

— Князь убит! Князь убит!

И каждый, кто это слышал, не знал, что ему делать: то ли нести эту новость дальше, то ли сперва побежать и посмотреть, правда ли?