Читаем Чаролес полностью

Она никогда прежде не использовала цвет для исцеления. Ей и в голову бы не пришло применять свой талант в настолько серьезных целях, но сейчас она все отчетливее понимала, почему Старейшины определили ее к этой суровой работе. Они лучше девочки представляли, на что способна ее магия, и верили, что у нее достанет сил воскресить человека, который почти утратил себя самого. Для обитателей многих волшебных земель – Ференвуда, Итакдалии и в том числе Чаролеса – потеря цвета означала потерю магии, а потеря магии означала потерю жизни.

Теперь ты видишь, дорогой читатель?

Видишь, что натворила Лейли?

Она попросту исчерпала свою магию мордешора, обращаясь к ней так часто и настойчиво, как отнюдь не предполагалось природой. Подкосившая Лейли болезнь была напрямую связана с ее занятием, которое за несколько лет полностью истощило девочку морально и физически и оставило буквально без капли волшебства. Если бы Лейли работала медленно и осмотрительно, с перерывами, выходными и отпусками, она бы никогда не изнурила себя до такой степени; нет, у ее тела было бы время восстановиться, а у магии – восполниться естественным путем.

Но у Лейли не было права на остановку. Некому было разделить ее бремя и снять с детских плеч хоть часть непосильной ноши. Когда она заменила исчезнувшего отца, то была слишком юной и слабой, а магия мордешора еще только созревала в глубине ее сердца. Без устали черпая из этих скромных запасов, она отравила саму себя изнутри.

Алиса, которая лишь теперь осознала, что ее магия может применяться и таким странным способом, молча готовилась к предстоящему испытанию. Конечно, она старалась быть храброй, но на самом деле ответственность новой задачи пугала ее до трясущихся коленок. Возродить находящегося при смерти человека – ничего себе шутка! Нет, это обещал быть изнурительный и вдумчивый труд, который не просто дарует что-то Лейли – он еще заберет это «что-то» у Алисы. Всякая магия обладала своим источником, и Алиса должна была вылечить юного мордешора так, чтобы не опустошить при этом собственные запасы. Как бы страстно она ни желала помочь Лейли, она не имела права разрушить в процессе себя.

Но я отвлеклась.

Я лишь хотела подчеркнуть то обстоятельство, что Алиса все яснее сознавала цель своего приезда в Чаролес, а надежда, что она таки сумеет помочь Лейли, крепла в ней с каждой минутой. Конечно, до сих пор у них не было возможности это обсудить – они едва шагнули с поезда, – но Алисе уже не терпелось избавить Лейли от страхов и покончить со своим Заданием. (Втайне она надеялась, что после этого у нее еще останется время повеселиться в компании новых друзей.) Однако на станции у них не получилось бы ни секунды постоять на месте, не то что спокойно поговорить. Перрон был забит чаролесцами, которые сновали во всех направлениях сразу, и Алисе с Оливером приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы их не смыло людским потоком. Они никогда раньше не видели таких толп – уж точно не в Ференвуде, который был значительно меньше по размеру, – и теперь отчаянно цеплялись друг за друга, в то время как толчея пыталась разнести их в стороны.

В отличие от них, Беньямин и Лейли были ничуть не удивлены суматохой; более того, они ее ожидали. Беньямин так и вовсе регулярно наведывался в город по делам – как вы помните, он собирался продать урожай шафрана на рынке. К тому же сегодня была Ялда – самый главный праздник в году, и люди стекались в центр изо всех уголков Чаролеса. Торжества должны были начаться с заходом солнца – то есть всего через несколько часов, – и Беньямин надеялся как можно быстрее продать цветы и успеть развлечься с новыми знакомыми. Он не смог бы остаться на всю ночь, как предписывала традиция – дома его дожидалась мама, – но даже пара часов веселья были значительно больше того, что выпадало на его долю обычно. О Лейли и говорить нечего: как бы она ни сопротивлялась идее отпраздновать зимнее солнцестояние, в сердце ее крепло предвкушение праздника. Беседа с Оливером заметно ее подбодрила, а простая близость сострадательной души воспламенила угасшее было мужество. При мысли об этом Лейли бросила на Оливера взгляд, исполненный самого невинного любопытства, – и обнаружила, что он давно на нее смотрит. Встретившись с ней глазами, мальчик улыбнулся. Эта улыбка озарила все его лицо, согрела фиалковые глаза и прострелила сердце Лейли разрядом паники.

Она быстро отвернулась, необъяснимо напуганная, и постаралась взять себя в руки.

* * *

Компания начала проталкиваться сквозь тол- пу; предводительствовал Беньямин – точнее, его тележка. Она на редкость эффективно рассекала толчею: встречные сами торопились отпрыгнуть с пути, боясь попасть под колеса. Лейли, Алиса и Оливер старались держаться сразу следом, чтобы не потеряться в этом хаосе.