Читаем Чародеи на практике полностью

– Значит, будем радоваться, что ничего такого не случилось, – чуточку раздраженно парировал Златко.

– Ой, посмотрите, что это там! – очень вовремя воскликнула Ива и указала пальчиком вперед.

– Да еще одна из этих странных статуй. – Калли с непередаваемой эльфийской смесью небрежности, высокомерия и вежливости повел плечиками, а знахарка в который раз поразилась, с каким изяществом это у него выходит. Вот уж точно – эльф в каждом движении.

Друзья подъехали поближе и, огибая, не отказали себе в любопытстве оглядеть странное изваяние получше. Силуэт был уже знакомый – маленький, пузатый, какой-то то ли сгорбленный, то ли скрюченный.

– А это не тот же дух, что мы видели по дороге сюда? – первая озвучила общую мысль Дэй.

– Возможно, – задумчиво ответил ей Златко.

– Но что он тут делает? – словно возмутилась гаргулья. – Тут же ни камнепадов, ни горных перевалов!

– И что? – фыркнул тролль. – Ты оглянись, скалы вокруг. Это же явно дух этих мест, может, не конкретно тех булыжников, на которых ты стоишь, но в общем!

Остальные промычали что-то неопределенно-согласное. И каждый мысленно еще раз обратился к неведомому и, возможно, несуществующему духу с той же просьбой – не губить, если уж не намерен содействовать. И вновь ответ им не понравился.

Когда же юные чародеи уже вновь сомкнули строй, обогнув идола, и почти выехали с крохотной площади, под копыта их лошадей вдруг выскочил какой-то странный человечек. Маленький, с огромной круглой головой, на коротких ножках и в очень грязной, даже местами порванной одежде. Молодые маги чуть не выпали из своих седел, пока не поняли, что это просто лилипут. Такие часто выступали в Стонхэрме в составе бродячих цирковых трупп.

Человечек начал кувыркаться, кататься колесом, смешно подпрыгивать, звеня невесть где спрятанными бубенчиками. При этом он почти беспрерывно очень громко и хрипло хохотал.

– Дай монетку, добрый господин! – подскочил к лошади Златко лилипут, безошибочно опознав в нем самого знатного и жалостливого.

– С чего это мы тебе платить должны? – хмыкнул начисто лишенный сострадания – по крайней мере, в отношении попрошаек – Грым.

– А я тебе будущее скажу! – закривлялся тот, цепляясь за ноги жеребца Синекрылого. Конь сильно занервничал, попытался сдать назад и высвободиться. Он фыркал и вообще всячески выражал свое недовольство. Конь у Златко вообще был дурноватый, хоть, нельзя не признать, сильный, быстрый и красивый.

Ива невольно уставилась на странное существо, которое так обеспокоило скакуна Бэррина, поэтому поначалу не заметила, как ее Лоренцо сдал чуть назад и даже всхрапнул, что за ним редко водилось. Машинально девушка потрепала своего высокомерного вредину по шее. Тот это не любил, считая травницу не самой достойной хозяйкой для своей высокородной персоны, однако в этот раз не стал мотать головой, пытаясь сбросить руку. Иву это так поразило, что она даже посмотрела на жеребца. Однако морду увидеть, сидя на спине лошади, трудновато, так что действие было изначально обречено. Но когда знахарка подняла голову, чтобы вновь поглядеть на лилипута, ее аж кольнуло от неприятного ощущения. Маленький человечек смотрел прямо на нее, и его глаза были полны злобы и ярости, будто он с трудом сдерживался от того, чтобы не передушить своими руками всех, перед ним стоящих, включая лошадей. По спине чародейки аж холодок от ужаса пополз, столь сильна была эта ненависть. А еще было ощущение, что что-то подобное она уже испытывала.

Но тотчас Ива с облегчением поняла, что ей все это привиделось: лилипут продолжал кривляться, убеждая Златко дать ему монетку. Травница даже передернула плечами, сбрасывая наваждение. Еще не хватало паранойю подхватить от дорогих друзей.

Рожицы, что строил человечек, были такие забавные, что настроение у путников – ну, может, кроме Ивы – невольно поднялось. Так что Синекрылый вытащил серебряную монетку – более чем щедрый дар уличному клоуну – и кинул ее лилипуту. Тот на лету поймал ее и тут же колесом откатился в сторону, захохотал все тем же совершенно неподходящим его росту и внешности, даже чуть жутковатым голосом. Затем вдруг произнес еще более низким басом:

– Ты за болью идешь. И боль за собой ведешь. Смерть в начале твоего пути, а впереди – неизвестность. И прощения тебе не будет. – Человечек сделал круглые глаза, склонил голову набок. Его голос вновь изменился. Он засмеялся, вновь прокатился пару раз колесом и, пока маги приходили в себя, закричал уже с другой стороны площади: – И золото у тебя кровавое, Бэррин!!!

– Ах ты!!! – рванулся ему вслед Грым.

– Оставь! – произнес побледневший Златко. – Пусть катится.

– Да щас ему!.. – Тролль рвался надрать уши тому, кто позволял себе так шутить над его друзьями.

– И правда, Грым, – чуть ли не зевнул Калли, – ну его, мы же умные детки, мы же не верим всяким там прохвостам.

Синекрылый обернулся к эльфу.

– А как ты объяснишь такое совпадение – боль, прощение, кровь… в его словах.