Читаем Чародеи полностью

Дэвид долго молчал, пытаясь кое–как уложить услышанное в своей голове. Он почти пожалел, что отказался дунуть — травка бы наверняка облегчила понимание. Будущее, которое определяет прошлое, которое становится таким, каким должно быть, чтобы появилось это самое будущее… Логика пасовала.

— Но ведь сам я бы не смог управиться с Ловчим Смерти, — сказал Дэвид.

— Правильно, — кивнул Кэсиан. — Но ты и не должен был. Ты должен был оказаться в нужное время в нужном месте. Естественно, события определял не только я. Были и другие Силы, без участия которых мое возвращение не состоялось бы или произошло каким–нибудь, еще более запутанным путем, и на много тысячелетий позже. Кроме тебя, мне помог мой брат.

— Я бы там сдох, если бы не Алиана.

— С Алианой очень интересная ситуация, — ответил Кэсиан. — Учитывая, что она очень молода и что осознанного выхода на тот уровень Силы, где время становится «океаном» и прошлое с будущим теряют свое прежнее значение, у нее еще и близко нет… да, ее помощь с учетом всего этого явление очень интересное. Но наши с ней взаимоотношения с тобой я тоже не собираюсь обсуждать. Значимо то, что ты согласился помочь, и когда это произошло, был сформирован путь, приведший тебя к положению, при котором мое возвращение стало возможным.

— Понятно. Точнее, ничего не понятно. Ну ладно. Получается, я все время был вашим инструментом. — Дэвид сделал кислую физиономию.

— Давай рассматривать ситуацию так, как будто ты был наемным работником? — подмигнул Кэсиан. — Ты должен был кое–что сделать и тебе платили полновесной удачей. По окончании контракта я предложил тебе устроиться на постоянную работу, но ты отказался. Претензий я к тебе не имею и ты ко мне, надеюсь, тоже. Такой подход более приемлем для твоего болезненного насеко–мьего самолюбия?

— Не знаю… — Дэвид запнулся. Сдавило горло, но он постарался говорить спокойно. — Наверное, да. На что мне жаловаться?.. Моя удача… Если бы я только знал… — Он покачал головой. Поднял голову и вперил в Кэсиана ненавидящий взгляд. — Да будь прокляты — и вы, и ваши дары! Кантор стрелял в меня, а попал в Идэль! Я все думал — как же он мог промахнуться? С тем арбалетом, что у него был! Это немыслимо! Но он промазал. Теперь понимаю. Ну конечно, ведь нельзя же было допустить, чтобы я остался в Кильбрене со своей любимой женой! Это не отвечало планам чертовой Силы!.. Я должен был жить, должен был развиваться дальше, становиться ангелом–убийцей или еще черт знает кем — а жена этому мешала. Да, все просто… Устранить ее и заставить меня бегать как ужаленного, совершать вещи, на которые иначе я бы никогда не пошел!.. Господи боже мой, как же я вас всех ненавижу! Вы чудовища. И вы, и Кирульт, и… и все остальные. Да чтоб вам провалиться вместе со своей удачей!..

Он закрыл лицо руками и замолчал.

— Меня ненавидишь? — изумился Кэсиан. — Вообще, неблагодарность свойственна смертным, но в твоем случае она просто колоссальна! Да если бы не дарованная тебе удача, ты бы вообще, скорее всего, свою Идэль никогда бы не встретил. Сгнил бы где–нибудь на Острове Грядущего Мира, кушая плоть других слизнячков, твоих соотечественников, или сам стал чьей–нибудь пищей. Ты жалеешь о том, что твоя жизнь сложилась не так, как бы тебе хотелось? Но у тебя нет возможностью выбирать между «идеальной жизнью» и текущей. Был выбор лишь между текущей жизнью и той недолгой и довольной противной, которую ты мог бы прожить на Земле, не появись Лайла кен Апрей в твоей вонючей камере.

Дэвид хотел упрямо сказать, что никакого выбора ему не давали, но закрыл рот, не произнеся ни слова. Ему внезапно вспомнилось утро в Кильбрене, самое первое пробуждение после того, как он сделался адептом Рунного Круга. Может быть, самое счастливое утро в его жизни — он совершил невозможное и получил могучую силу; и девушка, которую он любил, согласилась стать его женой. Два события — любовь и самореализация — совпали в одной точке. Момент недостижимого теперь уже счастья… Он вспомнил свои ощущения, вызванные странным сном, который приснился ему перед этим. Ему почудилось тогда, что все окружающее его — нереально, что он, быть может, лишь бесправный заключенный, который спит в камере и видит сон про волшебство, про Идэль, про другие миры. Как будто бы кто–то дал ему право выбрать одну из двух жизней, ту или эту, позволил решить, какая из них будет сном, а какая действительностью. Конечно же он выбрал ту, где были любовь и волшебство. Однако счастье, к которому он потянулся, было лишь частью выбранной им реальности. Его прошлая жизнь, на Земле, была сера и уныла, эта же — яркая и насыщенная. Но под руку со счастьем шествовало столь же яркое страдание. Там — серое, здесь же — и черное, и белое. Он захотел счастья, но у счастья была цена, и эта цена, как точно подметила Марионель, когда он бездумно спорил с Обладающей Силой в ее замке, эта цена — страдание, которое смертный испытывает, утрачивая счастье.