Читаем Чародеи полностью

Лавируя между падающими вверх каменными плитами, вырванными из башен и стен, между пылающими потоками холода, между немыслимыми созданиями, которых беспрерывно изрыгала Сила Ловчего Смерти, Дэвид летел к перемещающейся по воздуху фигуре охотника, всецело поглощенного магическим поединком с незваной гостьей. Приток энергии из лекемплета Обители был слабым и непостоянным из–за меняющихся правил, однако призванное Имя позволяло удерживать в окружающем хаосе крошечный островок стабильности, а без дополнительного объема силы со стороны можно было и обойтись. Большая часть поправок и ограничений, внесенных Равглетом в определяющие реальность правила с целью нейтрализовать атрибутивные заклинания вторгшихся на его вотчину ангелов, была устранена — отчасти своевременным вмешательством Алианы, отчасти — самим Равглетом, вынужденным опять переписывать правила для того, чтобы противостоять новой угрозе. Война правил, однако, обесценивала атрибутивные заклинания ангелов почти также успешно, как и правила, направленные на прямое их подавление: не было стабильной системы, которую можно было дополнить и подкорректировать: прежде чем завершалась настройка, порядок вещей опять менялся и приходилось все начинать заново. Дэвиду оставалось надеяться лишь на то, что когда он станет втыкать меч в Ловчего Смерти, действующие в эту секунду правила не обесценят его действие до значения комариного укуса.

Его охватило ощущение дежавю: Алиана и Лэйкил сражаются над полуразрушенным небоскребом, а он выискивает подходящий момент для того, чтобы напасть на своего бывшего учителя… Правда, тогда он не рассчитывал на большее, чем просто дать Алиане время для того, чтобы разобраться с нимрианским аристократом. Теперь же — он должен убить Равглета за то короткое время, что удалось выиграть Алиане. За шесть лет, прошедшие с момента боя в резиденции Правителя Мира, Сила ледяной колдуньи возросла, и еще больше увеличились способности Алианы оперировать ею, кроме того, на стороне Властительницы был фактор внезапности. И все же, равняться с Ловчим Смерти она не могла. У Равглета хватило резервов для того, чтобы пережить новую, непредвиденную атаку и удерживать Алиану, пока правила принимали новый, более удобный для него вид. Сражайся они один на один, Равглет оправился бы от удара и сумел бы перетянуть одеяло на свою сторону, а затем — пленить или уничтожить противника. Дэвид понимал, что нельзя затягивать поединок, нужно убить лорда, и как можно скорее.

Дэвиду казалось, что он движется внутри аэродинамической трубы, наперекор ураганному потоку ветра. В данный момент Равглет не мог уделить ангелам слишком много внимания, но не мог позволить себе и вовсе их игнорировать. Ему нужно было задержать их, остановить — до тех пор, пока не удастся нейтрализовать Алиану — и Сила принялась за дело. Пространство искажалось, вытягивалось, закручивалось в спираль; прямое движение к Равглету приводило к тому, что Дэвид перемещался куда–то в сторону; поток ветра — не просто физическое движение воздуха, а сама эссенция движения, отливавшаяся в разные формы на разных пластах существования — относил Дэвида вниз; то и дело в этом потоке, продвижение по которому и без того требовало огромных усилий, появлялись кошмарные твари Равглета — с бешеной скоростью они неслись вниз и, сталкиваясь с ангелом, силились убить его или хотя увлечь за собой. Дистанционные заклинания здесь были бы бесполезны, попытки вырваться из «аэродинамической трубы» также успехов не принесли. Среди атрибутов ангелов Обители обязательно наличествовало какое–нибудь оружие — в случае Дэвида это был меч, и основой для него послужил клинок Гьёрта. То, что когда–то было внешним предметом по отношению к человеку, стало частью ангельского естества: способностью, которая на человеческом уровне существования принимала вид вполне осязаемого оружия. Меч, превращенный в атрибут, позволял не просто, как прежде, поражать врага на одном плане реальности — или нескольких, если это был заколдованный клинок с Истинной Драгоценностью — а «разворачивать» способность как оружие на любом доступном ангелу уровне бытия.