– Ты случайно не знаешь, Дана проходила инициацию в Круге? – повернувшись направо, спросила она у Вомфада. «Случайно» он должен был знать, потому что именно его люди охраняли все входы и выходы из старого дворца, где находился Рунный Круг.

– Еще нет, – ответил военный министр. – Эрбан просил об этом, но мне удалось отложить решение данного вопроса до первого заседания сената. Не думаю, что мы сможем официально прижать Эрбана, хотя очень бы, конечно, хотелось. На нем, как и на всех, кто состоял в партии Гарабинда, висят многочисленные обвинения, но теперь, когда Джейбрина нет, все будут играть по правилам и действовать очень, очень осторожно. Однако даже в том маловероятном случае, если мы сможем что–то доказать, против Даны у нас совсем ничего нет – она родилась в другом мире тридцать лет назад и прожила в нем всю жизнь; при всем желании притянуть ее к ответственности за убийства двухсотлетней давности мы вряд ли сможем. Уверен на сто процентов, что сенат допустит ее к посвящению, а дом Гэал еще и потребует, что бы ей вернули часть земель, что были экспроприированы Джейбрином у семьи Гарабинда.

– Ты сказал – нельзя официально прижать, – оборонила Галдсайра.

Вомфад скупо улыбнулся, но ничего не ответил. Улыбнулась и Галдсайра. Идэль стало ясно, что планы по устранению Эрбана и его дочери Вомфад стал разрабатывать в тот самый момент, когда потомок Гарабинда вновь появился в Кильбрене. Эрбан мог сколько угодно изображать из себя крутого парня, явившегося требовать законное наследство; но когда он станет Эрбаном Мертвым, то уже не будет казаться таким самоуверенным, гордым и сильным хищником, как теперь.

Эта мысль обнадеживала, и страх, который Идэль испытала, узнав о возвращении потомков Гарабинда, отступил.

Почти против воли она снова посмотрела на тот конец стола, где сидел Эрбан. Он больше не улыбался. Он внимательно разглядывал их группу, на взгляд Идэль ответил спокойно и твердо. Похоже, он понимал, что ему тут грозит: он не был похож на идиота. Понимал – и все же?.. Он определенно на что–то рассчитывал; полагал, что знает что–то, что они не видели и не предусмотрели.

Идэль вновь ощутила, как в душу пробирается страх. Здесь все так неопределенно, и у каждого в рукаве припрятано не по одному козырю. Невозможно сказать заранее, кто победит. Ее союзники сильны, но сильны и те, кто противостоит им. Она ощущала себя котенком, сидящим в центре поляны, где собрались драться не на жизнь, а на смерть тигр и медведь. Какая жалость, что она так и не успела «подрасти» – выучиться в Нимриане как следует, пожить хотя бы пару десятилетий среди своих родственников уже не как ребенок, а как взрослый человек, понять тонкости их взаимоотношений, возможности и силы, которыми они располагали… Она понимала, что ее шансы уцелеть, находясь между медведем и тигром отнюдь не так велики, как ей бы хотелось; а тут еще этот Дэвид, отношения с которым только все осложняли. Все было мерзко, безнадежно и отвратительно, и будущее не сулило никаких перемен к лучшему.

– А ты сама собираешься проходить посвящение? – поинтересовался Вомфад.

– Да, – кивнула Идэль.

– Когда?

– Еще не решила. Может, быть завтра. Или послезавтра. Не знаю пока.

– Думаешь, ты готова? – с ноткой сомнения спросила Галдсайра. – Всего один курс в Нимриане, и тебе – двадцать пять лет… Ты ведь знаешь, что происходило с теми, кого посвящали в слишком раннем возрасте, когда они еще не были готовы к управлению потоками Круга.

– Я готова, – холодно произнесла Идэль. Ей и самой хотелось верить, что это так.

4

Выспаться Дэвиду не удалось. Чувствуя, что пропах дымом и потом, первым делом по возвращении он принял ванну, а потом с наслаждением забрался в кровать. Ему показалось, что только успел закрыть глаза – и вот уже кто–то настойчиво стучит в дверь.

За дверью обнаружился слуга с завтраком. Дэвид хотел послать его подальше и вернуться в кровать, но, увы, не получилось – слуга предупредил, что через четверть часа господина Брендома посетит портной. Господин Брендом выругался по–винландски, забрал поднос и за оставшееся время попытался кое–как привести себя в порядок. Умывшись и сжевав странную булочку, начинка которой сильно напоминала овсяную кашу, он почувствовал себя немного лучше. К тому моменту, когда землянин допил сок, появился и портной с хорошенькой помощницей. Они быстренько измерили Дэвида, поинтересовались его предпочтениями в одежде (ответ «что–нибудь неяркое и максимально удобное, чтоб двигаться не мешало», их немного удивил), после чего ушли, пообещав представить комплект повседневной одежды уже к вечеру, а все остальные – комплект домашней, парадно–выходной, для прогулок, для путешествий – в течении ближайших дней. Мысль об этой груде бесполезного барахла привела Брендома в легкий ужас – сам он прежде всего ценил в одежде функциональность, совершенно не задумываясь о стиле и внешнем лоске.