Читаем Чародеи полностью

В первое время Скеггель терялся, когда его просили составить заклятье, не нацеленное прямо на разрушение или порабощение: очевидная бессмысленность любой «мирной» магии разом выбивала его из колеи. Однако Скеггель был высшим демоном — то есть не просто злобной машиной для убийств, но сущностью, способной к саморазвитию. Он постепенно освоился и начал играть с Формами не хуже уроженцев Хеллаэна и Нимриана. Вот и сегодня он соединил Формы быстрее всех. На этом, правда, и остановился — необходимость выводить какие–то линии на дурацком листке бумаги его откровенно бесила. Он боролся одновременно и с непослушной кистью, и с собственной природой: ярость, вот–вот готовая вырваться наружу, велела одно, а разум — совершенно другое. Надо отметить, что в большинстве ситуаций сдержать свои эмоции Скеггелю все–таки удавалось. Он понимал: в случае чего его немедленно отсюда выпрут; а возвращаться домой, не оправдав возложенных на него надежд, Скеггель не стал бы ни за какие коврижки. В этом случае отец, вероятнее всего, сам отдаст неудачника на съедение своим слугам; взамен него в Академию будет отправлен какой–нибудь другой сынок. Благо, у любвеобильного папаши их было больше десятка.

К столу Дэвида тем временем подошел преподаватель прикладной ритуалистики, Дильбрег кен Аунблан. Несколько секунд рассматривал изображенный землянином узор.

— «Пустышка»? — спросил он, хотя и так было ясно, что это.

Дэвид смущенно кивнул.

— Какой Формы вам не хватает?

— «Чаши».

— Что–нибудь близкое есть?

— Нет. — Дэвид покачал головой. — Разве что «Оболочка». Но мне кажется, она не подойдет.

— Не подойдет, — подтвердил Дильбрег. Напомнил: — На позапрошлом занятии у вас также была «пустышка». Тогда у вас не оказалось…

— «Когтей».

— Да, совершенно верно. Дэвид, это не дело. У вас, бесспорно, есть некоторые данные, но это никуда не годится. Время от времени у любого ученика случаются «пустышки», но ваш набор Форм слишком скуден даже для начинающего. С этим нужно что–то делать. Вы ведь понимаете — в дальнейшем на занятиях вам будут предлагать ещё более сложные комбинации, содержащие все большее количество элементов. Значит, будет возрастать и количество «пустышек»… Вы просто не сможете освоить материал.

— Я знаю, сэр. Поступая, я записался, среди прочего, ещё и на курс стихиальной магии. В описании было отмечено, что нам дадут два десятка новых Форм. Но эти занятия начнутся только через месяц.

— Как вы понимаете, двадцать новых Форм вам дадут не на первом уроке…

— Понимаю.

— Вам стоило сначала пройти курс стихиальной магии… хотя бы первый год… и только потом приступать к изучению прикладной ритуалистики.

— Наверное, я бы так и поступил. Если бы знал заранее. Но в описании на этот счет ничего не говорилось.

— Потому что обычно тем, кто выбирает прикладную ритуалистику, дополнительного обучения не требуется.

Дэвид хотел было заметить, что Академия должна была предусмотреть и то, что среди поступающих будут иномиряне, незнакомые с местными порядками, но не стал спорить. «Качать права» бессмысленно, приходилось как–то решать проблему. Отложить обучение на год было уже невозможно. Он оплатил занятия, и никого не волнует, будет он ходить на них или нет.

— На первом этаже, справа от главной лестницы, — сообщил Дильбрег кен Аунблан, — рекламное пространство. Среди множества объявлений, которые там висят, можно найти и такие, где вам предложат приобрести Формы — какие угодно, на любой вкус.

— Да?… А это безопасно? — Дэвид нахмурился. За два года обучения Лэйкил сумел–таки вбить в него простую мысль: доверять работу со своим гэемоном кому попало — лучший способ потерять жизнь или свободу. По крайней мере, в этом мире. В момент посвящения инициируемый чрезвычайно уязвим для того, кто проводит процедуру.

— Ничто не безопасно, — ответил кен Аунблан. — Даже если вы накладываете на себя защитное заклинание, всегда есть крошечная вероятность того, что из–за трансмутации магических потоков вы просто убьете себя или превратитесь в кролика. Даже если вы мирно спите в своей кровати, всегда есть некоторая вероятность того, что в ваш дом попадет метеорит. Стопроцентной гарантии безопасности вам не даст никто, даже Изгнанные Боги. И уж конечно, есть вероятность того, что, когда вы обратитесь по объявлению, ваш гэемон препарируют, а вас самого превратят в раба или в служебного демона. Но здесь эта вероятность существенно ниже, чем в любом свободном городе. Оставить объявление на первом этаже может только учащийся или преподаватель Академии. Вычислить пакостника не составит труда.

— В это я вполне готов поверить. — Дэвиду хотелось прояснить данный вопрос до конца. — Но вот станете ли вы предпринимать что–либо против «пакостника»? Особенно если выяснится что он имеет местное гражданство, а пострадавший — всего лишь какой–то там эмигрант?… Не проще ли будет закрыть глаза на…

— Разумеется, станем, — холодно прервал его Дильбрег. — Пользуясь «рекламным пространством» для своих проделок, этот человек тем самым компрометирует Академию. А Академия заботится о своем престиже, поверьте мне.