— А ты хочешь этого? — В голосе Хорса мелькнул интерес.

— Всем сердцем! — Даждь подошел к самому обрыву. — Коль погибнет до срока, на мне ведь вина будет! Ты все ведаешь — открой тайну!

Холодное лицо Хорса засветилось, но он медлил, прикрывая улыбающиеся глаза светлыми ресницами.

— Что ж, — промолвил он, не поднимая глаз, — скажу тебе все. Ждет она, как и ты когда‑то, чтоб ее к жизни вернули. Тебя спасла вода Смородины-реки, а ее поднимет то, что мертвый камень оживить может.

Даждь мгновенно огляделся. Вокруг были россыпи камней. Ветер небрежно сдвинул их в кучи, расчистив место. Камней было много. И все они были мертвы.

Хорс почувствовал его сомнения, покачал головой, и это простое движение породило порыв ветерка.

— Нет, брат, — молвил он, — камня того здесь нет и не было. Особый он, единственный во всем мире. Коли хочешь — идем со мною, укажу его тебе, а там уж сам думай, что, с ним сделать!

Он подался вперед, протягивая руку.

Даждь выпрямился, сделал шаг — и остановился в нерешительности. Между братьями было три шага пустоты, но на самом деле остановило Даждя не это.

— Со мной мой конь, — объяснил он, — твой подарок. И… боюсь я ее оставлять тут одну — как бы кто не нашел ее да зла ей не причинил!

Хорс улыбнулся уже открыто.

— Идем, — повторил он. — За нее не бойся — а пальцем ее никто не тронет — дождется она тебя, что бы ни случилось… Торопись!

Даждь вернулся в пещеру, поймал забившегося в дальний угол Хорса, последний раз взглянул на склеп со Златогоркой и вернулся к брату.

Тонкий полупрозрачный луч касался края скалы, продолжая дорогу. Даждь ступил на него, ведя коня в поводу, и облако солнечного сияния поглотило их.

* * *

Немногие из наемников и оборотней уцелели после неожиданно налетевшего урагана. Те, кто мог самостоятельно двигаться, собрались подле Кощея.

Тот оставался внизу, в окружении нескольких охранников, и отлично видел и погоню, и ураган, который разметал по холмам его воинство. Сейчас он, не обращая внимания на скулеж оборотней, смотрел на яркий, как молния–родия[1], шар, висящий над вершиной, и гадал, что бы это значило.

Неожиданно шар дрогнул и медленно поплыл по небу, постепенно растворяясь в нем. Но не это удивило Кощея больше всего — внутри шара ясно виднелся силуэт человека, державшего в поводу лошадь.

— Ушел, — скрипнул зубами Кощей, — ушел… Но ничего, чародей или кто ты там на самом деле!.. Я отыщу тебя рано или поздно! Или умру!

* * *

Это был одинокий остров в северном пустынном море. Скалистый, дикий и неприступный. В камнях росли кривые кустики, меж ними ютились летом птицы. Но сейчас, в конце осени, он был пуст.

Полет завершился на самой вершине его единственной скалы. Хорс остался; на месте, а Даждь и его жеребец сошли на камни...

— Вот этот камень, — кивнул Хорс.

Даждь посмотрел. Прямо под его ногами лежал неприметный булыжник серо–голубого цвета, с пятнами лишайников, величиной с конскую голову. Обычный булыжник, каких много. И все‑таки он был необычным.

— Возьми его, — молвил Хорс. — Даже я не ведаю, откуда он тут взялся. Возможно, он прилетел со звезд. Сделай так, чтобы он не пропал зря!.. Прощай. Я тебя не оставлю…

И, прежде чем Даждь вымолвил хоть слово, огненный шар растаял в воздухе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Солнце еще не успело коснуться макушек вековых дубов и лип в священном лесу, как затрубили рога. Им вторил дробный стук копий и палок о землю, говор и приветственные крики. За шумом не было слышно топота копыт. Он донесся внезапно, и так же внезапно на опушку выскочил на полном скаку отряд всадников.

Судя по строю, холеным сильным коням, одежде и посадке людей, все они были воинами. Но сейчас при них не было оружия — луков со стрелами, копий и щитов. Засапожные ножи и короткие мечи, с которыми люди не расставались, были не в счет. Ни на одном из всадников не было доспехов. Среди них были зеленые юнцы, мужи в возрасте и полуседые ветераны. Впереди скакал, держа поводья в одной руке, невысокий коренастый воин с седой головой и длинными ухоженными усами, спускавшимися ниже бороды. На его шлеме был выкован орел с распростертыми крыльями — знак высокого сана.

Снова взревели трубы — навстречу всадникам выскочили другие. Эти кутались в плащи кочевников — кожаные штаны и рубахи составляли все их одеяние. Длинные темные косы змеями вились по спинам, смуглые от многолетнего загара широкие лица скалились в усмешке. С гиканьем всадники пронеслись перед приезжими и окружили их, приветственно вскидывая сабли.

Одежда одного из них была увешана шкурками зверьков, а на поясе болтались звенящие друг о дружку амулеты. Он подскакал вплотную к длинноусому воину и кивнул ему, оскалив в улыбке белые ровные зубы. Со стороны это могло показаться усмешкой или угрозой, но все было мирно — князь местного племени Вячек Длинноусый приехал заключить мир с кочевым народом, вождем которого был Одорех Хромой.

Всадники Одореха смешались со смердами и ближниками Вячека как братья. Всюду вспыхивали улыбки, широкие и задорные — кочевников и деловитые и немного смущенные — гостей. Вместе они поехали дальше.