Читаем Чан Кайши полностью

Страшная фашистская перспектива? Похоже. Но, во-первых, в отличие от Муссолини и Гитлера, Чану, как мы знаем, мало что удавалось сделать в этом отношении; он даже не смог по существу объединить Китай. А во-вторых, именно Сунь Ятсен задолго до Муссолини и Гитлера призывал ввести в стране режим политической опеки, то есть открытую однопартийную диктатуру, подчиняя при этом и партию, и общество своей личной власти. И тот же Сунь требовал передать в собственность государства или под государственный контроль все крупные и жизненно важные средства производства. Иными словами, все, что Чан пытался сделать, соответствовало учению Сунь Ятсена, а не Муссолини и Гитлера.

В фашизме и даже нацизме обвинять Чана все время пытались коммунисты, но у них это плохо получалось. Вот что, например, писал в Москву главный представитель Коминтерна в Китае Артур Эрнст Эверт в начале декабря 1932 года: «Чан Кайши внутри Гоминьдана организует фашистскую группу — “Ассоциацию синерубашечников”… Эта организация выдвигает следующие национал-социалистические лозунги:

2. Борьба с иностранными захватчиками, против неравноправных договоров.

3. Развитие промышленности (для этих целей иностранные займы; часть из них должна быть использована на поддержание фашистской организации).

4. “Устранение конфликта между рабочими и капиталистами”.

5. Укрепление армии и ее реорганизация на базе всеобщей воинской повинности.

6. Равенство полов и т. д.».

Да, страшную нацистско-фашистскую организацию создавал Чан Кайши, если она стремилась к реализации таких целей! Особенно «по-нацистски» выглядит равенство полов, не правда ли?

В какой-то мере извращенная реакция коминтерновского представителя на традиционалистское движение «За новую жизнь!» объяснялась тем, что в то время Чан резко усилил антикоммунистическую пропаганду, которая в своем ожесточении стала зашкаливать через край. «За последние несколько месяцев, — сообщал Чан нации в 1934 году, — их <коммунистов> все уничтожающее пламя стало выше, чем когда бы то ни было… Деревни, через которые они прошли, утопают в крови. Они уничтожают всех, мужчин и женщин, стариков и детей… Они совершают такие деяния, которые человеческие существа не могут совершать. За последние двести лет таких преступлений никто не совершал. Когда я говорю об этом, мое сердце сжимается от боли, а когда я думаю об этом, мои волосы встают дыбом».

Слов нет, коммунисты действительно творили беззакония: жгли дома более или менее зажиточных крестьян, захватывали их имущество и даже убивали тех, кого считали «помещиками» и «кулаками». Но офицеры и солдаты Чана тоже не были похожи на христианских миссионеров. Скорее — на инквизиторов, огнем и мечом уничтожавших «ересь». Так что вряд ли у Чана, привыкшего к насилию, от коммунистического беспредела на самом деле сжималось сердце и волосы вставали дыбом. Тем более что и волос-то на голове у него не было: как мы помним, он брил голову.

В конце концов, в ходе пятого карательного похода Чан стал достигать своей цели. Как вспоминал впоследствии китайский коммунист Ян Сун, Чан «во время 5-го похода был умнее нас, он учел весь старый опыт». Истекая кровью и проигрывая одно сражение за другим, Красная армия Китая отступала вглубь Центрального советского района. К лету 1934 года она оказалась в критической ситуации. «Опасное положение в ЦСР… — сообщил 2 июня в Москву Эверт. — Нет надежды, что в ближайшее время еще удастся добиться коренного изменения в нашу пользу… Наши потери огромны. Дезертирство растет». Сталин отправил «китайским товарищам» 200 тысяч рублей (по курсу того времени — около 150 тысяч китайских долларов). Большего он сделать не мог.