Читаем Чан Кайши полностью

Янь Сишань захватил Бэйпин и опять переименовал его в Пекин. Чан тут же исключил и его из партии, но мятежник потребовал созыва Национального собрания, после чего 18 июня 1930 года его войска оккупировали Тяньцзинь. 9 сентября в Бэйпине (Пекине) во главе с Янем было образовано сепаратистское правительство, в которое вошли и Ван Цзинвэй, и Фэн Юйсян, и Ли Цзунжэнь. Из крупных игроков на военной арене только маньчжурский Молодой маршал Чжан Сюэлян оставался верен Чан Кайши. После убийства отца и объединения страны он относился к Чану как к «старшему брату». 20 сентября 1930 года Молодой маршал вынудил Янь Сишаня бежать из Бэйпина, куда затем перенес свою ставку из Шэньяна.

Чан назначил Молодого маршала заместителем главнокомандующего, то есть своим заместителем, а сам 24 сентября занял еще один важный пост — председателя Исполнительной палаты вместо скончавшегося за два дня до того Тань Янькая. После этого Чан Кайши решил добить Фэн Юйсяна (последний располагал более чем двумястами тысячами штыков, вооруженные же силы Чана насчитывали 700–800 тысяч человек). Во главе авангардных войск, действовавших против Фэна, он поставил Ян Хучэна, 37-летнего генерала. 29 октября 1930 года этот генерал взял Сиань — опорный пункт Фэн Юйсяна, и Чан тут же назначил его губернатором провинции Шэньси. А Фэн, окопавшись на юго-западе Шаньси со своей изрядно потрепанной армией (из двухсот тысяч у него осталось около пятидесяти тысяч), попытался вновь установить контакт с коммунистами и СССР. По сообщению одного из советских разведчиков, он послал своего человека в Шанхай, и тот «вертелся около <нашей> партии», но ни Сталин, ни руководство КПК дел с ним иметь не захотели.

В войне 1930 года впервые приняли участие образцовые дивизии НРА, вышколенные немецкими советниками, а генерал Ветцель сыграл решающую роль в планировании всех операций. Тем не менее эта война была особенно тяжелой. «Развал страны, сражения, разруха, разрыв торговых связей, дополнительное налогообложение крестьянства и горожан, ужасающие предательства и открытый подкуп “лояльности” — все это характерные черты войны 1930 года. То же самое, но только в меньших масштабах, происходило во время войн, удивительно часто возникавших после 1911 года», — писал современник. В целом в войне 1930 года было убито и ранено более 240 тысяч человек.

Только ценой колоссального напряжения сил и с помощью Молодого маршала Чану удалось в конце концов одержать победу во всех вооруженных конфликтах с милитаристами. Это укрепило его веру в Господа. В октябре 1930 года во время одного из наиболее жестоких боев под городом Кайфэном (провинция Хэнань) против превосходящих сил Фэн Юйсяна, когда его войска были на грани поражения, Чан, зайдя в один из католических храмов, обратился к Богу. Он дал обет в случае победы над врагом креститься. И вдруг пошел сильный снег, сделалась метель, переросшая в настоящий буран. Действия противника оказались скованны, Чан успел получить подкрепление из Нанкина и смог одержать верх.

Вернувшись в Шанхай, Чан Кайши 23 октября 1930 года в доме тещи прошел обряд крещения по правилам методистской церкви. И с тех пор его вера в Господа оставалась незыблемой, хотя вряд ли его можно назвать истинным последователем Христа: великие призывы Нагорной проповеди («не противься злому» и «любите врагов ваших») не находили отзвука в его сердце. Противники Чана называли его «ветхозаветным христианином», имея в виду, что вместо христианских истин он исходил из заповедей Господних, данных Моисею: «Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб». Кто-то из его врагов даже злословил, что Чан Кайши в своем методистском христианстве «методичен» только в одном: «сумасшествии». Но это, конечно, было преувеличением.


Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары