Читаем Чан Кайши полностью

Между тем военные успехи Чан Кайши все более беспокоили Бородина. Несмотря на то, что Чан после майского (1926 года) пленума ЦИК никаких новых мер против 126 коммунистов не предпринимал, «высокий политический советник» был убежден, что, взяв Шанхай, этот крупнейший промышленный и торговый центр страны, Чан тут же начнет убивать коммунистов. Еще во второй половине октября в Кантоне, за спиной Чана и «цикады» Чжана, Бородин созвал объединенное совещание ЦИК Гоминьдана с представителями провинциальных и особых городских комитетов этой партии. На совещание в основном собрались только левые. На нем была принята новая программа Гоминьдана, в которую, в частности, вошли требования коммунистов по крестьянскому вопросу: снижение арендной платы, ростовщического процента, облегчение налоговой эксплуатации и запрещение спекуляции. При этом впервые прозвучала критика в адрес и Чана, и «цикады» Чжана, а также было решено просить Ван Цзинвэя, жившего в то время во Франции, вернуться из «отпуска». Удар по Чану был точно выверенным.

В начале ноября Политический совет Центрального исполкома Гоминьдана принял решение перенести в Ухань резиденцию своего национального правительства, и через месяц первая группа министров (четверо мужчин плюс вдова Суня, Цинлин, — все левой ориентации) вместе с Бородиным перебралась на новое место. По дороге из Кантона, в одном из курортных местечек в горах Лушань в провинции Цзянси, поздно вечером 7 декабря Бородин встретился с Чан Кайши. Встреча двух старых знакомых прошла в напряженной обстановке. Бородин приехал в Ухань раздраженный.

Сразу же по приезде он встретился с командиром западной колонны генералом Тан Шэнчжи, которому дал понять, что больше не доверяет Чану и полагается только на Тана. «Тот, кто сможет честно осуществить идеи доктора Сунь Ятсена, станет величайшей фигурой в Китае», — заявил он генералу. Тан, субтильный мужчина с тонкими усиками и оттопыренными ушами, выпускник Баодинской военной академии и правоверный буддист, обрадовавшись, ответил: «Я готов следовать всем вашим указаниям». После этого Тан стал открыто твердить на всех углах: «Чан Кайши устал. Ему лучше бы отдохнуть, так как он не сможет ничего сделать в Цзянси. Если бы я возглавил армию, я бы атаковал не только Цзянси, но и Нанкин». Борьба с Чаном стала с тех пор и для Тана, и для Бородина настоящей идеей фикс.

КПК, советские советники, а также левые или притворявшиеся левыми гоминьдановцы вновь перешли в наступление внутри Гоминьдана, стремясь овладеть его руководящим аппаратом. На этот раз главным объектом их атаки стал, как мы видим, сам Чан, которого Политбюро ЦК ВКП(б) еще летом 1926 года перестало рассматривать как левого, начав относиться к нему как к центристу. Коммунисты начали с того, что стали распускать слухи: «Чан Кайши собирается пойти по пути Наполеона; он диктатор». И даже в противоречие фактам: «Он не хочет возвращения Ван Цзинвэя». (На самом деле Чан состоял в переписке с Ваном с сентября 1926 года и несколько раз просил «своего старшего брата» вернуться, чтобы взять на себя партийные дела. «У меня мало сил и способностей, — писал Чан. — Я не могу заниматься <и армией,> и политическими делами». В начале октября он даже посылал во Францию к Вану «цикаду» Чжана и еще одного старого товарища, чтобы убедить «строптивца» вернуться, но все было тщетно.)

Слухи и сплетни поддерживал Бородин. Он же развернул кампанию против «цикады» Чжана. Стали раздаваться призывы типа: «Довольно с нас бестолкового, старого и немощного Чжан Цзинцзяна». Более того, по инициативе Бородина 13 декабря в Ухани было организовано так называемое Временное объединенное совещание партийноправительственных органов, взявшее на себя всю полноту власти в гоминьдановских районах. В данном случае Бородин действовал за спиной не только Чана и «цикады» Чжана, но и самого председателя национального правительства Китая Тань Янькая, который вместе со второй группой министров только собирался выехать из Кантона. Председателем Объединенного совещания был избран министр юстиции Сюй Цянь, один из наиболее непримиримых врагов Чан Кайши; в состав же помимо левых гоминьдановцев вошли три коммуниста.