Читаем Чан Кайши полностью

Пока Чан находился в дороге, Сунь отправил конфиденциальные письма Ленину, Троцкому и наркому иностранных дел СССР Георгию Васильевичу Чичерину, а в середине сентября — новому полпреду СССР в Китае Льву Михайловичу Карахану. В письмах он прямо заявил, что обсуждение военного плана — главная цель визита Чан Кайши. О том же он говорил с прибывшим к нему 6 октября 1923 года Михаилом Марковичем Бородиным, старым членом большевистской партии и видным работником Исполкома Коминтерна, которого Политбюро ЦК РКП(б) по предложению Сталина направило к Сунь Ятсену в качестве политического советника еще 31 июля. «Монгольская база привлекает его больше всего», — докладывал Бородин в Москву.

В Москву Чан и его товарищи прибыли 2 сентября. На Ярославском вокзале их торжественно встречали представители Наркомата иностранных дел, а на улицах столицы — толпы москвичей. Чан был в восторге: ему показалось, что на улицы вышли чуть ли не 250 тысяч человек.

На следующий день делегацию принял Войтинский, являвшийся в то время заместителем заведующего Восточным отделом Исполкома Коминтерна, а через два дня — Чичерин. И тот и другой Чану очень понравились своей «искренностью», о чем он тут же известил Сунь Ятсена по телеграфу. Под впечатлением от первых встреч Чан с энтузиазмом начал вновь учить русский язык, а кроме того, читать «Капитал» Карла Маркса. «Первая часть этой работы показалась мне очень трудной, — написал он Дженни, — но зато вторая — и глубокой, и вдохновенной». В последующие недели он прочтет «Манифест Коммунистической партии» и некоторые другие марксистские работы.

Все, казалось, складывалось хорошо. 36-летний китайский генерал, моложавый, подтянутый, неплохо образованный, произвел на московских руководителей в высшей степени благоприятное впечатление, тем более что всячески демонстрировал свою «близость» к большевикам. «Чан Кайши… принадлежит к левому крылу Гоминьдана, являясь одним из старейших членов партии, — характеризовал его заведующий отделом Востока Наркоминдела Сергей Иванович Духовский. — Пользуется большим доверием Сунь Ятсена. Очень близок к нам. В настоящее время отошел от военной работы на Юге Китая… Известен в Китае как один из образованнейших людей».

На отношении большевиков к Чану во многом сказывалась характеристика, данная Сунь Ятсеном своему строптивому, но преданному ученику в письмах Ленину, Троцкому и Чичерину. Характеристика была настолько блестящей, что Чан Кайши чуть не расплакался, когда Духовский дал ему прочитать письма.

В сентябре и первых числах октября встречи и митинги шли друг за другом: члены делегации вели переговоры с секретарем ЦК российской компартии Яном Эрнестовичем Рудзутаком, заместителем Троцкого по Реввоенсовету Эфраимом Марковичем Склянским, главнокомандующим советской Красной армией Сергеем Сергеевичем Каменевым и неоднократно с Войтинским и Марингом, вернувшимся в Москву. Они посетили 144-й пехотный полк Красной армии, дислоцированный в Москве, различные военные учебные заведения и аэродром, Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), открытый большевиками в апреле 1921 года для восточных коммунистов, в том числе членов Коммунистической партии Китая (КПК) и китайского комсомола, и даже съездили с ознакомительной экскурсией в Петроград и Кронштадт. Эта экскурсия произвела на них особенно сильное впечатление.

На переговорах Чан называл компартию СССР «родной сестрой» ГМД, а советские хозяева именовали Гоминьдан «братом», на митингах же Чан пылко провозглашал лозунги о готовности гоминьдановцев «умереть в борьбе с империализмом и капитализмом», руки его дрожали и было видно, что «он сильно и искренне переживал произносимые им фразы». Он пел «Интернационал», кричал «ура!», и после его речей, пения и криков слушатели, приходившие в эйфорию, подхватывали всех членов делегации на руки, качали и выносили к ожидавшему их автомобилю. Вдохновленные левизной Чан Кайши работники Коминтерна даже предложили ему вступить в компартию, но он заявил, что сначала должен посоветоваться с Сунь Ятсеном.

Со Склянским и Каменевым Чан обсудил главный вопрос, связанный с оказанием военной помощи Гоминьдану со стороны СССР. Исполняя поручение Суня, он передал им план новых военных операций в Китае, подчеркнув, что для его реализации необходимо создание северо-западной базы суньятсеновской армии: либо в самой Монголии, либо у ее границ. Окончательный вариант этого плана был утвержден Сунем 5 августа 1923 года, за И дней до поездки Чана.