Читаем Чан Кайши полностью

Однако именно на слияние войск компартии с армией Чана и на передачу власти в «освобожденных районах» национальному правительству ни Мао, ни другие лидеры коммунистов идти не желали, будучи уверены, что это «неизбежно приведет КПК и ее вооруженные силы к ликвидации». Мао отказался даже сократить численность своих войск, насчитывавших тогда 1 миллион 200 тысяч военнослужащих. Более того, потребовал передать компартии, помимо Особого района Шэньси — Ганьсу — Нинся, еще пять провинций Северного Китая. Это не означало, конечно, что Мао собирался разделить Китай навечно, как считают некоторые историки. Ни корейский, ни будущий вьетнамский или немецко-австрийский варианты его не устраивали. Он просто хотел закрепиться на севере для того, чтобы потом легче было захватить весь Китай, но эти мысли, разумеется, вслух не высказывал. И все время твердил о необходимости немедленной демократизации, освобождения всех политических заключенных, проведения всеобщих выборов и образования коалиционного правительства.

Чан был не против демократизации, но считал, что всеобщие выборы — слишком сложная вещь, к которой надо как следует подготовиться. Требование же передать коммунистам пять провинций рассматривал как «разделение Китая на две части — два государства» и пойти на это, конечно, не мог. (Понимал ли он, что предложение Мао о разделении носило чисто тактический характер, неизвестно.) Чан истово молился, прося Всевышнего вразумить Мао Цзэдуна, показав ему путь мирного объединения родины, но то ли Господь не услышал его, то ли атеист Мао не воспринял глас Божий.

Мао провел в Чунцине 43 дня, неоднократно встречался с Чаном и другими гоминьдановскими деятелями, а также с представителями либеральной общественности и даже подписал соглашение о мире, но при этом не отказывался от борьбы за власть. Он просто делал уступку Сталину, прекрасно понимая, что его, Мао, столкновение с Гоминьданом может быть успешным только при условии оказания военной и экономической помощи со стороны СССР. Да и Чан на самом деле мечтал только об уничтожении компартии. «Гоминьдан никогда не подчинится рыхлому конгломерату партий», — полагал он. В этом же духе настраивал его представитель Черчилля, считавший, что «есть только один ответ коммунистам, и этот ответ — победа на поле брани». В общем, переговоры не могли ни к чему привести, и не привели. По словам Мао Цзэдуна, «между сторонами обнаружилась дистанция огромного масштаба». Было подписано лишь формальное соглашение о недопущении гражданской войны, да, кроме того, Чан обещал предоставить народу демократические свободы, созвать многопартийную Политическую консультативную конференцию (ПКК) для широкого обсуждения вопроса о Национальном собрании и наконец завершить период политической опеки.

Но уже во время переговоров о мире, в сентябре — октябре 1945 года, коммунистическая полевая армия военного района Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань под командованием Лю Бочэна и Дэн Сяопина, следуя указанию Мао, провела успешную операцию против войск Гоминьдана, продвигавшихся в горный район Тайхан на границе провинций Шаньси и Хэбэй для принятия японской капитуляции. Сделано это было, по словам Мао, «с тем, чтобы оказать давление на ГМД и заставить его быть более уступчивым в переговорах». После этого, стремясь закрепить успех, Мао Цзэдун дал указание Лю и Дэну провести еще одну операцию против продвигавшихся на север гоминьдановских войск. И вновь их армия одержала победу, тем самым по сути дела и положив начало настоящей гражданской войне.

А в октябре 1945 года Сталин принял решение передать войскам китайской компартии в Маньчжурии часть захваченного советскими солдатами вооружения Квантунской армии, а также не разрешил гоминьдановской армии высадиться в порту Далянь под предлогом того, что этот порт — торговый, а не военный. И еще — дал приказ советским войскам позволить вооруженным силам компартии захватить на юге Маньчжурии два других порта. В результате высадка гоминьдановских войск в Маньчжурии была полностью блокирована. 17 ноября коммунисты в Шэньяне созвали некий «Съезд представителей народов Маньчжурии», на котором провозгласили Коалиционный автономный совет Маньчжурии, главой которого заочно был избран Чжан Сюэлян, по-прежнему находившийся в неволе у Чан Кайши. И все это — невзирая на то, что по одному из соглашений, подписанных в Москве 14 августа 1945 года, советские войска были обязаны передать всю власть на оккупированных ими территориях национальному правительству Китая.