Читаем Чакра Кентавра полностью

— Кстати, о гостях, — встрепенулся Стамен. — Как говорится, первый визит должен быть непродолжительным. Пора мне восвояси, а я совсем запарился. Пока долечу, пока то да се…

— Хочешь сказать, что в вошебойке часа четыре промаринуют? — ухмыльнулся Юрг.

— Да не иначе, по полной живодерской программе.

— Сопливчики свои не забудь, кровопийца!

Мона Сэниа слушала весь этот неестественно оживленный треп, широко раскрыв глаза. Что‑то они слишком беспечны. Ощущение фальши снова возникло, как болотное марево.

— Всегда рада буду вас видеть, Стамен, — приветливо кивнула она, ничем не выдавая своего беспокойства.

Окружавшая их дружина, как по команде, склонилась в почтительном поклоне. Они слишком плохо знали земной язык — случайные фразы, боевые команды. Поэтому сейчас по их непроницаемым лицам нельзя было судить, ощутили ли они ту же тревогу, что и их принцесса, или нет.

— А вот и моя жужелица. — Стамен кивнул на толстую белоснежную стрекозу с жирным алым крестом на брюхе. — О, смотрите‑ка, вам первая партия из Елгавы!

Брюхо стрекозы разошлось так, что красный крест четко разделился надвое, и на почти невидимом тросике вниз поплыла коробка, на которой с одной стороны были нарисованы три бокала, на другой — чаша со змейкой, а с третьей довольно корявая — видимо, сделанная наспех — надпись: “Глядите на здоровье!” — и еще что‑то, помельче, что пока нельзя было разобрать.

Коробка очень осторожно легла на желтый матрац, тросик взметнулся вверх, и спустился большой зеркальный шар. В нем открылся люк, и Стамен, подхватив какой‑то замысловатый контейнер, побрякивающий своим содержимым, полез туда со скрипом и стонами. Наконец люк захлопнулся, шар вознесся вверх и исчез в стрекозином брюхе.

Юрг ударил себя кулаком в ладонь.

— Есть контакт! — заключил он с выражением полнейшего удовлетворения. — Малыш, давай‑ка быстренько завтракай, и мне надобно показать тебе одно местечко тут неподалеку…

— А в чем дело?

— Да нет, не волнуйся, это тут, в лесу… Маленькая такая избушка, егерь в ней останавливается, когда остров инспектирует. Там, говорят, превосходная ванна, если не хочешь плескаться у всех на глазах.

— В маленькой‑то избушке?

— Там увидим. Давай по–быстрому, вот кофе, тосты, персики, я кое‑что прихвачу на дорогу… — Он уже рассовывал всякую снедь по карманам.

— Да что за спешка такая?

— Ничего особенного, просто сейчас все твои ребята будут заняты разборкой офитов и бритьем, а мне хочется перекинуться с тобой парой слов подальше от этих птичек, которые мне, прости меня, Кукушонок, до чертиков надоели.

Она машинально отметила про себя: не “наши ребята”, а “твои”…

— Тогда идем, — решила она. — Все равно я ничего не хочу, кроме фруктов, — у меня такое ощущение, словно я слегка отравилась… Видимо, чужой воздух. Нет, нет, ничего серьезного.

Он схватил ее за руку и буквально потащил к лесу.

— Эй, счастливчики, разбирайте пока подарки! — крикнул он, обернувшись. — В розовых коробках с разной бижутерией — это для дам, а для мужиков — в голубых, попроще. Остальное закиньте в помещение, только чтобы Юшка до них не добрался. Ну, а мы ненадолго… Поздняя земляничка поспела.

Узенькая тропинка, усыпанная прошлогодней хвоей, не позволяла идти рядом. Сэнни, шедшая первой, переступила через узловатый кедровый корень и, не оглядываясь, бросила через плечо:

— Ты совершенно не умеешь вести себя в лесу: ступаешь бесшумно, а дышишь как загнанный кентавр!

— А тебе приходилось загонять кентавров?

— Да уж… — помрачнела мона Сэниа — воспоминания, разом нахлынувшие на нее, нельзя было назвать отрадными. — Так о чем ты хотел со мной посекретничать?

— Ну–у… ни о чем конкретно.

Она резко остановилась и обернулась к нему:

— Что ты скрываешь от меня, Юрг?

— Да ничего я от тебя не скрываю. Но, насколько я понимаю, что‑то скрывают от нас. Вчера вечером, когда ты так царственно удалилась, Президент спросил меня: мы говорим с глазу па глаз? Я как‑то подумал о крэгах — ведь никто не знает, на каком расстоянии они могут подслушивать, и с полной уверенностью не мог сказать ни “да”, ни “нет”.

— А он?..

— Он сказал: тогда отложим разговор до личной встречи.

— И как ты думаешь, что он намеревался тебе сообщить?

— Сэнни, сказка моя, я сейчас мечтаю совершенно о другом! Собственно говоря, я об этом мечтаю с момента приземления. Я потому в последний момент и переменил место посадки, что в степи нет ни кустарников, ни укромных полянок. А мне просто необходимо было утащить тебя подальше от всей твоей буйной оравы, пока каждый наш шаг не стал достоянием общественности.

— Ты хочешь сказать, что на нас будет любоваться все население твоей планеты, как в королевском зверинце?

— Боюсь, дорогая моя, что это еще мягко сказано. Сначала мы будем гостями Президента, затем, по собственному выбору, любые уголки Земли — всем кагалом или поодиночке, это уж нам самим решать. Кстати, туристические проспекты уже сброшены, и в невероятных количествах. Ких уже освоил видеотехнику, ему понравилось по младости лет.

Лицо моны Сэниа исказила горькая усмешка: