Читаем Чайковский полностью

В середине декабря 1876 года состоялось знакомство Петра Ильича со Львом Николаевичем Толстым. В очередной свой приезд в Москву из Ясной Поляны Толстой явился в консерваторию и выразил желание познакомиться с Чайковским. Вспоминая об этом, Чайковский называет Толстого «громадным и в высшей степени симпатичным талантом», но в то же время упоминает о том, что у него не было возможности «отделаться от знакомства» (узнав о цели приезда Толстого, смущенный Чайковский попытался спрятаться в одной из пустых аудиторий). «Я хочу с вами поближе сойтись, – сказал Лев Николаевич Петру Ильичу, – мне хочется с вами толковать про музыку». «И тут же, после первого рукопожатия, он [Толстой] изложил мне свои музыкальные взгляды, – рассказывал Чайковский баронессе фон Мекк. – По его мнению, Бетховен бездарен. Итак, великий писатель, гениальный сердцевед, начал с того, что с тоном полнейшей уверенности сказал обидную для музыканта глупость. Что делать в подобных случаях! Спорить! Да я и заспорил. Но разве тут спор мог быть серьезен? Ведь, собственно говоря, я должен был прочесть ему нотацию. Может быть, другой так и сделал бы, я же только подавлял в себе страдания и продолжал играть комедию, т. е. притворялся серьезным и благодушным. Потом он несколько раз был у меня, и хотя из этого знакомства я вынес убеждение, что Толстой – человек несколько парадоксальный, но прямой, добрый, по-своему даже чуткий к музыке (он при мне расплакался навзрыд, когда я сыграл ему по его просьбе Andante моего первого квартета), но все-таки знакомство его не доставило мне ничего, кроме тягости и мук, как и всякое знакомство»^[100].

Не надо удивляться словам «как и всякое знакомство». Петр Ильич не был абсолютным мизантропом. Просто к общению он относился иначе, чем большинство людей. Чайковский считал, что обществом человека можно наслаждаться только в том случае, когда при нем можно быть самим собой. Необходимость притворяться, «играть комедию» сильно его тяготила.

ПОСТСКРИПТУМ. Политика оказывает влияние на все, в том числе и на искусство. Когда «Лебединое озеро» было уже почти готово к показу, возникла необходимость включить в него русский танец как дань патриотизму в условиях начавшейся войны с Турцией. Чайковский ввел танец в третий акт. В наше время «Русский танец» является одним из наиболее востребованных фрагментов «Лебединого озера», его исполняют и профессиональные балерины, и те, кто только учится мастерству.

Глава шестая. Роковой год

Петр Чайковский и Иосиф Котек. 1877.

Петр Чайковский с женой Антониной Милюковой.

Храм Усекновения Главы Иоанна Предтечи в Казенной слободе.

В 1877 году в жизни Петра Ильича появились свои Одетта и Одиллия.

Сначала – о хорошем. Но – от самых истоков.

В 1836 году австрийский инженер Франц фон Герстнер получил концессию на сооружение первой в России железной дороги между Петербургом и Царским Селом. Трасса протяженностью в 26,6 километра обошлась Обществу Царскосельской железной дороги в пять миллионов рублей. Когда тридцать лет спустя в России начался железнодорожный бум, царское правительство пошло по проторенному пути выдачи концессий – с 1866 по 1880 год их было выдано более полусотни (на строительство 23 000 километров дорог). Концессионеры в сжатые сроки наживали баснословные состояния (разъяснения здесь, наверное, не нужны – всем и так должно быть ясно). Впоследствии правительство опомнилось и принялось активно выкупать дороги у концессионеров, а строительство новых дорог велось казенными структурами.

«Кто успел – тому и счастье», гласит народная мудрость. Одним из успевших к дележу жирного концессионного пирога был скромный чиновник Главного управления путей сообщения Карл Федорович фон Мекк, живший на полторы тысячи казенного жалования (годового) с женой, пятью детьми, матерью и двумя незамужними сестрами. По настоянию жены, Надежды Филаретовны, Карл Федорович оставил службу и занялся предпринимательством. Дальше все пошло по известной схеме – создаваемые общества банкротились, а их учредители богатели. На момент смерти Карла Федоровича в феврале 1876 года фон Мекки принадлежали к числу наиболее богатых неаристократических семейств Российской империи.

Надежда Филаретовна фон Мекк, в течение четырнадцати лет бывшая другом и спонсором Петра Ильича, хорошо знала, что такое бедность. Выросла она в небогатой помещичьей семье^[101], в семнадцатилетнем возрасте вышла замуж за бедного штабс-капитана^[102], который начал богатеть только на двенадцатом году супружеской жизни… Люди, смолоду хлебнувшие лиха полной ложкой, или ожесточаются до предела, или становятся сострадательными гуманистами. К счастью, Надежда Филаретовна пошла по второму пути. И еще одно счастливое обстоятельство – она безумно любила музыку и хорошо разбиралась в ней. Впрочем, эта одаренная женщина хорошо разбиралась во всех сферах, с которыми ей приходилось иметь дело.