Читаем Чайка полностью

– Я думаю, можно. Во всяком случае, – весело заключил Кент, – вы будете обладательницей вашего ранчо, Нита, купите ли вы его сами или получите в подарок от меня или от вашего мужа.

– И я теперь Жуанита Фицрой, – подумала она вслух. – Или я – Сидни?

– Для тех, кто любит вас, вы – Нита, самая милая особа на свете.

– Я ничтожное существо, – ответила она с горечью и тихо. – Кент, вы не знаете, что я наделала! Я не способна, видно, к самостоятельной жизни. Я возвратилась на ранчо, но разбитая. Все так запуталось, так сложно, что, мне кажется, моя жизнь никогда не станет снова простой и ясной.

– Скажите мне первым делом, – спросил Кент, когда страстный голос замер среди молчания, – почему вы бежали от миссис Чэттертон?

Девушка не ответила. Она смотрела на плиты патио с жесткой, суровой складкой у губ.

– В тот день, – не дождавшись ответа, начал снова Кент, – я говорил Джейн Чэттертон (теперь, после всего, что случилось, я могу сказать вам это, Нита, – ведь это было целое столетие назад) – так вот, я сказал Джейн, что, наконец, люблю по-настоящему, что для меня в мире существуете только одна вы.

У нас с Джейн был флирт, какие бывают у большинства праздных замужних женщин в наше время, – продолжал он, между тем, как Жуанита по-прежнему хранила ледяное молчание. – Мы обменивались маленькими тайными нежностями, значительными фразами и взглядами. Вы знаете эту игру… или, впрочем, может быть, и не знаете. Но кроме того, я восхищался ею, чувствовал к ней непреодолимое влечение: наслаждением было наблюдать за ней, неутомимой, решительной, всегда ведущей свою собственную игру. Она имела для меня странное очарование, я всегда испытывал трепет, услышав в передней ее голос, или глядя на нее, такую красивую, смелую, надменно дерзающую…

Он остановился и спросил:

– Вы можете это понять?

– Да, – медленно и хрипло сказала Жуанита.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Кент. – Затем на горизонте появились вы…

Несколько минут оба молчали и сидели так неподвижно, что молодая чайка с прямыми, словно деревянными ножками, упав откуда-то сверху, стала спокойно прохаживаться у старого фонтана и клевать что-то. Потом вспорхнула и исчезла в солнечном сиянии.

– Вы – как холодная вода, Жуанита, – промолвил отрывисто Кент. – Я хочу, чтобы вы знали, что я всегда любил вас, хотя сам этого не знал сначала. Я в первый раз тогда поцеловал ее – это было наше прощание.

Собственные слова снова вызвали в его памяти тот мир надушенных тел, жарко натопленных комнат, нарумяненных женщин, протягивающих унизанную перстнями руку за коктейлем, картами, деньгами, последней сплетней.

А здесь скрипела временами ветряная мельница, тронутая набегавшим ветром, долетал издали плеск воды. Острый и горьковатый запах хризантем и ивовой коры слышался в воздухе. Вокруг них в патио, залитом солнцем, царила ленивая безмятежность.

– Эти зимние утра, когда я провожал вас в церковь… – начал было Кент, – и, оборвав, встал. Они прошли к входу в патио. Их голубые длинные тени бежали рядом по стене.

Небо окружало их со всех сторон, когда они прошли сквозь арку. Только у ног виднелась узкая полоска океана.

Кент и Жуанита облокотились на низенький плетень, повернувшись спиной к морю, и смотрели в северную сторону. Между коричневых, изрытых непогодами, холмов флегматично бродили коровы. Налево пылали розовые крыши Сан-Эстебано и его квадратная колокольня, темнели фиговые деревья у оштукатуренной стены старой Миссии. Амигос катила бурные волны под древним мостиком, осененным зелеными ивами. Где-то резко и звонко кричал петух.

– Чувствуете вы, как мир открывает глаза? – спросила Жуанита.

Кент же неожиданно и почти грубо произнес:

– Джейн мне писала, что Билли уехал в Китай. Глаза Жуаниты обратились на него. Она немного побледнела и заметила робко и хмуро:

– А я и не знала, что это вам известно.

– О вашей свадьбе появилась заметка в газетах, – уже мягко и осторожно пояснил он… – А я как раз в это время был в Сан-Франциско, в отеле Сан-Фрэнсис.

Жуанита всей тяжестью навалилась на плетень, подперла лицо ладонями и, бегло посмотрев на Кента, снова устремила глаза на холмы.

Боже, так близко! Мы с Билли могли бы встретиться с ним, если бы вместо отеля Фэйрмонт посещали отель Сан-Фрэнсис! И все было бы иначе. Но что пользы думать об этом?

– Как только я прочел заметку, – говорил между тем Кент, – я вызвал по телефону миссис Чэттертон.

– По делу Фицрой?

– Отчасти, – ответил Кент уклончиво. – Я ведь искал вас в продолжение многих месяцев.

– И вдруг, когда нашли, вздумали отправиться в плавание! – Жуанита широко открыла глаза.

– Да, как только поговорил с Джейн.

– Но почему? – настаивала Жуанита. – С деловой целью или у вас вышла какая-нибудь история в редакции?

– Н-нет, – отвечал он неохотно. – Просто по мгновенному побуждению. Я бродил в гавани, увидел людей, которые готовили судно к отплытию, потолковал со шкипером и отплыл с ними с первым приливом. Я тогда готов был уехать не на три недели – на три года. Видите ли… Я знал.

Не уловив его многозначительного взгляда, она повторила с недоумением:

– Знали?