Читаем Чаячий Мост [СИ] полностью

Она думала сейчас обо всем этом, как о давно прошедшем, она почти забыла, как плакала тогда в ванной и как смеялся Хальк и прижимал к переносице мокрый, в бурых пятнах платок. Да и с нею ли это было?

Алиса смотрела сейчас на Халька, спешащего к ней через улицу и думала, что вот, наконец, счастье накрыло ее рассветным крылом и больше не оставит.

Сирин, алая птица радости…

Спустя каких-нибудь полгода она, вспомнив об этом, удивится и пожмет плечами, и станет думать так же о другом человеке, но пока…

Пока они сидели на скамейке под яблоней в маленьком дворике, тесно прижавшись плечами, мелкие лепестки осыпались им на колени, на сплетенные руки, летели в волосы, словно снег. Они сидели и молчали, им казалось, слова не имеют смысла. Потом Хальк кашлянул.

— Помнишь, этой зимой… — он опустил глаза, разглядывая землю под ногами. — ты сказала, что если я захочу, я смогу тебе… сказать.

— Помню.

— Ну вот. Ленная клятва — это и много, и мало сразу, и я не и знаю, нужна ли она тебе. Я и без слов…

— Боже милосердный… — прошептала Алиса едва слышно. — Зачем?!

— Зачем?! — глаза у него были отчаянные, больные, желтые до краев.

— Хороший, родной мой, зачем — я тебе? Я глупая, вздорная, я злая. — Она говорила тихо и быстро, почти не осознавая слов. — Моя жизнь — сплошной мартиролог… Стоит ли прибавлять к списку и твое имя? Когда нет обещания, нет и предательства, разве не так?

— Так, — глухо сказал он. — И все же…

Алиса осеклась. И лишь мгновение спустя, придя в себя, увидела, что Хальк стоит перед ней на коленях. Алиса сидела, не шевелясь; их лица их были почти вровень, и в глазах Халька качались два крохотных ее отражения.

Слов ленной клятвы Алиса не слышала. Хальк договорил и поднялся с колен. Лицо его было по-прежнему серьезно.

— Пойдем домой, — сказала Алиса.

— Как хочешь…

Они медленно побрели к воротам. На углу дома Хальк оглянулся.

— Смотри!

Алиса повернула голову. Сквозь густые ветки жасмина и уже наклюнувшиеся белым его бутоны проступал обломок кирпичной стены. Видимо, когда-то тут стоял дом, об этом говорило и маленькое, с выбоинами битого кирпича окошко. Зелень казалась неправдоподобно яркой на багряной, со следами времени и дождей, кирпичной кладке.

— Подходящее место для расстрела. — хмыкнул Хальк и поторопил Алису.

Эти слова долго стояли у нее в ушах — всю дорогу до дома. И прощаясь у крыльца, Алиса прошептала просяще:

— Не шути так больше. Пожалуйста.

— А я и не шутил, — отозвался Хальк чуть удивленно. — Ведь правда же, в самый раз. И крови видно не будет… Соберешься меня расстреливать — так уж пожалуйста, там и нигде больше. Обещаешь?

Алиса улыбнулась, пытаясь этой нелепой и жалкой усмешкой обратить все в шутку. Но отчего-то ей вспомнился мост над снежной пропастью. Почему она не прошла его до конца?

Глаза Халька смотрели требовательно и строго. Алиса вздохнула: попытка не удалась.

— Обещаю, — прошептала она обреченно.

На широкий жестяной подоконник, все еще подрагивая от порывов ветра, упал кленовый лист. Тень его отчетливо проступала сквозь занавеску. Хальк лежал на спине и, повернув голову, бездумно глядел, как ударяют в его резные края дождевые капли. Алиса спала, ему не хотелось ее будить. Она поздно заснула этой ночью. Неясные опасения, мучившие ее вот уже несколько дней, вылились прошлым вечером в долгую, странную истерику. Нет, она не плакала, она просто сидела в углу дивана, сжавшись в комок; глаза ее лихорадочно и сухо блестели. Она упрямо и сумрачно молчала, и Хальк, отчаявшись разговорить ее и тем самым успокоить, долго сидел рядом и гладил Алису по волосам, по вздрагивающим плечам, целовал руки. Вены на запястьях Алисы были глубоки и сини, как реки.

На дворе была глухая зыбкая ночь. За стенами дома шумел и постанывал ветер, ветки яблонь терлись о крышу, яблоки обрывались на землю с глухим стуком.

Хальк набросил на лампу клетчатый мамин платок — горькое наследство и память. — и долго рассказывал Алисе сказки. Про мышку-норушку и Кота-Баюна, мятлушек и Вересковую женщину, про Янтарный Дворец — все, что знал и помнил с детства… В конце-концов Алиса уснула. Хальк раздел ее и уложил в постель. Лег рядом. Она благодарно ткнулась виском ему в плечо, и тут страшное напряжение отпустило ее. Алиса заплакала. Причина этих слез так и осталась для Халька тайной.

Она заснула у него на плече, и он боялся ее потревожить; плечо онемело, но он пролежал до утра неподвижно. Сон не шел, и Хальк вглядывался в темноту воспаленными глазами, то улыбался, то хмурился. Скоро комната наполнилась светом позднего осеннего утра. Алиса заворочалась во сне, нашла его руку, успокоенно вздохнула и отвернулась к стене.

… Дождь утихал. Капли все реже ударяли о подоконник. Хальк закрыл глаза. Можно подремать еще час, подумалось ему. Он уже засыпал, когда в прихожей задребезжал звонок.