Читаем Чай с лимоном полностью

Промозглая московская осень пробилась сквозь одежду, и я резко ощутил мурашки на теле. Нельзя сказать, что было очень холодно, но лето уже ушло безвозвратно. Мокрый после дождя воздух сгустками метался между углами домов, словно пытаясь найти выход из лабиринта бетонных конструкций. Темнота столичного центра, редко подсвечиваемая жёлтыми фонарями, холодила не меньше, чем ветер. Город спал.

Такси ехало до Полянки всего три минуты, но эти три минуты показались каждому из нас вечностью. Сергей стоял у дороги, глядя в телефон, но регулярно бросая взгляд в глубину улицы в надежде увидеть свет фонарей долгожданной машины. Роман переминался с ноги на ногу, его лёгкая демисезонная куртка была абсолютно бессильна в борьбе с подступающим со всех сторон холодом. Я старался делать вид, что не замёрз, хотя скулы самопроизвольно тряслись и сжимались.

— Ты с нами? — крикнул Роман с заднего сиденья старого «Киа».

— Нет, моё через пару минут будет, — ответил я и протянул вперёд зажатый в кулаке мобильник в качестве подтверждения тому, что вызвал такси.

— Тогда завтра созвонимся, — сказал Роман и захлопнул дверь машины.

Такси уехало, оставляя за собой шлейф брызг от мокрой дороги и запах выхлопных газов. Разжав замёрзший кулак, я коснулся пальцем экрана телефона. «2:17» — высветилось по центру. «Воскресенье».

Пошарив по карманам куртки, я достал ключи от старого «Форда». Машина была припаркована метрах в ста от бара, внизу улицы по ходу движения, там, где я припарковал её несколькими часами ранее. На нажатие промятой клавиши сигнализации «Сиерра» отозвалась привычным двойным писком. Я сел за руль и завёл мотор в надежде согреться.

«Неужели воскресенье? — размышлял я. — Неужто время сдвинулось? Все последние дни была суббота. А почему, собственно, не среда или понедельник? Может, проблема в том, что каждый день — выходной? Но как я могу на это повлиять? Или с телефоном что-то не то?»

Я вновь достал мобильный из кармана. «Воскресенье».

«Лена меня в Плещеево ждёт, — продолжал я гонять мысли в голове, периодически прикладывая ладонь к воздуховоду в надежде ощутить тёплый воздух, — но к ней я точно не поеду! Воспитывать чужих детей? Ради чего? Своих хочется. Я этих не ощущаю, в них нет моей энергии. Ведь если всё то, о чём рассказывали Ромка с Сергеем, правда, и стратегическая задача мужчины состоит в передаче знаний, накопленных прошлой Системой, через себя и своих детей в будущее, во имя создания принципиально другой Системы существования, то сделать это через чужих детей невозможно. А Ленка эта, с деньгами отца, мужика найдёт себе мгновенно! Того, у кого не будет никаких задач в жизни и который высшей целью своего существования определит заботу о чужих людях. Ведь тоже благородная цель».

А вообще, Роман сказал, что все они лишь в моих воспоминаниях, а значит, и нет никакой Ленки, и никаких детей уже нет. И Аньки нет. А что, если завтра я проснусь с Анькой, как просыпался с другими все последние дни? Если Система вернёт меня в воспоминаниях обратно в ту жизнь, откуда начались мои приключения? Что я ей скажу? Жить с ней ещё четырнадцать лет в ожидании, что она согласиться на детей? Ходить с ней и дальше по выставкам и галереям? Слушать претензии Сергейпалыча и постоянные упрёки Ольги Александровны? Нет уж! Пожалуй, соглашусь с Серёгой, Аня — это просто моя привычка. Пусть и удобная, но просто привычка, коих у меня десятки. А я ведь и вправду человек привычки. Не уверен, что хочу и дальше тянуть эту резину. Хотя Анька-то не виновата, она девушка хорошая. Это скорее у меня требования другие. Да и любовь была искренней и чистой, просто давно. Парни правы, любовь — чувство кратковременное, лишь первый этап мужского развития. Вспыхнуло и пропало. А дальше разум включается. Но если не включается, то привычка. Попробуй разберись во всём этом самостоятельно, особенно когда тебе чуть за двадцать и соблазнов вокруг море. Второй этап действительно сложнее, тут тебе и работа с чувствами, и вливание в Систему, и противостояние плотским желаниям — полный набор! А ещё же деньги прилетают, карьера на горизонте появляется, времени ни на что не хватать, гулянки эти столичные с пробками и бессмысленный бег по арене дурманящего самолюбия. И как его достойно пройти, этап этот? Не мудрено, что проходят единицы. А я облажался. Погорел на всём сразу.

Но Серый, конечно, красавец! Подкатил мне Ольгу жирную, думал, клюну. Денег у неё, видите ли, до хрена, дом большой, машина крутая. И что? Если чувств нет, то как с ней жить? Алинка и та вызывала в миллиарды раз больше эмоций, чем эта Ольга. Хотя эмоции — тоже плохо, бабское это. А что не бабское? Если вся жизнь вокруг баб этих крутится, то сам невольно начнёшь проникаться их проблемами. Вообще, все беды из-за баб. Это не моя мысль, но я с ней согласен. Система, может, не от комфортного взаимодействия между нами существует, а от противоборства? Комфортно с женщинами никогда не получается, у них такой винегрет в голове! Но с Алинкой было комфортно. И с Лидой.