Читаем Чай с лимоном полностью

— Только не все им пользуются, — сказал Роман, — поскольку проще воспользоваться чужим опытом, чем анализировать свой прошлый. Чужое нам всегда кажется идеальным и подходящим, поскольку мы его можем сразу же использовать. Эта информация, лежащая на поверхности. Увидел, услышал и побежал применять, тут думать не нужно. А вот собственный опыт из архива надо уметь достать, это не так-то просто. Нужны усилия и некоторое время. Особенно поначалу, когда только учишься. Вот и получается, что вместо собственного безграничного сознания, в котором записан ещё и прошлый персональный опыт, мужики с детства используют опыт чужой, который им окружающая среда преподносит как руководство к действию, то есть засоряют своё чистое сознание с самого детства. И очистить его потом очень сложно! Вот они и бегают по кругу, как белки, засоряя Систему.

— А почему Система полностью от них не избавится? — спросил я.

— Потому что они — архивный опыт Системы, под них выделена ячейка, которую нельзя уничтожить. Эти знания крайне важны для дальнейшей трансформации, — разъяснял Сергей, — поскольку несут в себе колоссальный опыт, пусть и негативный. Система этим опытом дорожит. И да, предвидя твой вопрос, я сразу отвечу: это и является одним из недостатков текущей Системы. Материальный мир — это замкнутая система, помнишь я тебе об этом говорил?

— Помню, — отозвался я.

— Система замкнута в оболочке времени, — продолжил Сергей, — а в замкнутой системе ничего никуда не исчезает и все элементы постоянно взаимодействуют между собой. Нельзя взять что-то и выбросить наружу. Поэтому в Системе накапливается огромное количество дисфункциональных элементов, которые продолжают в ней вращаться, и Система присваивает им нейтральный статус.

— Это то, о чём говорил Ромка? — переспросил я.

— Да, именно об этом. И накопление таких ненужных элементов в Системе — это её недостаток, который учтётся при формировании новой. Уверяю тебя, в новой Системе появится механизм мгновенного избавления от мусора внутри себя. Она вряд ли будет замкнута.

— То есть она снова получится нематериальной? — спросил я.

— Это будет принципиально другая сущность, — сказал Роман, — вот так вот двумя словами не опишешь. Да и слова у нас в языке обозначают только предметы, которые мы понимаем. А новую Систему мы совершенно точно не понимаем, поэтому и описать её словами невозможно. Но почувствовать её уже можно. Этот механизм у нас гораздо более совершенный, чем речь.

Все замолчали. Каждый прислушивался к себе самому и своим внутренним чувствам, словно пытаясь ощутить новую Систему. В баре по обычаю было шумно и многолюдно.

Я осмотрелся вокруг, компании были очень разные. Чаще всего мужские, но сидели в баре и женщины. Большинство пили пиво, но я успел заметить и коктейли, и лимонады, и даже бутылку вина на одном из столов. Все шумно что-то обсуждали, кто-то громко смеялся, кто-то молча слушал. Выбрав одну из групп людей, сидящих неподалеку, я внимательнее рассмотрел присутствующих в попытке определить, кто из них опытный друг, сопровождающий, а кто неопытный и бегающий по кругу. Наблюдения ни к чему не привели, отделить одних от других по внешним признакам было невозможно, как о том и говорил Сергей.

— Значит, Аньку свою я уже никогда больше не увижу? — вернулся я к первоначальной теме разговора.

— Вполне возможно, что увидишь, — ответил Сергей, — но в воспоминаниях, как и других своих баб.

— То есть и Анна, и эти Лена с Ольгой — только воспоминания? А как же настоящая жизнь? Я же сейчас как-то живу? Вот сижу тут с вами, общаюсь, могу поехать куда захочу, правда же?

— Неправда, — ответил Роман, — ты сейчас где-то между реальностью и воспоминаниями. В прослойке между непройденными этапами. Нет у тебя сейчас ни жены, ни любовницы, ни детей. Они могут то всплывать в архиве сознания, то пропадать, и кто в какой последовательности будет появляться — даже мы тебе не скажем, поскольку нам это неизвестно.

— И долго так будет продолжаться? — поинтересовался я у Романа.

— А кто же знает? — ответил тот. — Скорее всего бесконечно долго, пока Система не трансформируется и не найдет механизм безвозвратного отторжения ненужных элементов. Но я предполагаю, что новая Система не потащит за собой материальные объекты прошлого, они там будут не нужны, и новая сущность так или иначе отделится от имеющейся, поэтому велика вероятность, что вращаться тебе в этой центрифуге прошлого вечно. По типу того, как вращаются религиозные фанатики в бесконечном поиске смысла жизни и спасении души.

— Закончили про религию, — рявкнул Сергей.

— Ну ладно, ладно, больше не буду, — виновато ответил Роман.

— А значит, что и вы вместе со мной, — сделал я умозаключение и посмотрел поочередно то на Романа, то на Сергея.

— Вот поэтому мы и тут, Лёх, — ответил Сергей, — что решение искать всем вместе. Тебя Система к Роману определила, он тебя все твои жизни сопровождает, что бы ты ни делал — вряд ли и дальше разделят.

— А я к Серёге определён, — сказал Роман, — так что взаимосвязь прямая. Зависли вместе, вместе и разруливать.