Читаем Чабанка полностью

– Ну тогда тебе повезло. Скорее всего это развозка Припортового завода. Там постоянно иностранцы работают, а живут в Одессе. Вот им и организовывают комфортабельный транспорт из Одессы до места работы.

– И что делать?

– Дуй на завод.

– И что?

– А это твои проблемы, солдат.

– Спасибо, товарищ прапорщик. Разрешите идти?

– Геша, не выёживайся! Не теряй время, вали срочно на Припортовый. Серьёзно.

Я рванул обратно на остановку. До развилки с дорогой, ведущей к заводу, подъехал белярским автобусом, а там пешком пошёл на центральную проходную. Огромный завод, поздний вечер, к кому мне обращаться? Начал с вахтёра на проходной. Солдатская форма помогала, я пошёл по рукам и через полчаса был уже в кабинете главного диспетчера завода. В огромной комнате сидел за большим столом человек в костюме, белой рубашке, галстуке.

– Времени у меня нет, сержант. Быстро, в чём дело?

Я кратко доложил проблему.

– Так ты не уверен, что автобус наш?

– Нет, но там сидели иностранцы. К кому, как не к вам, они могли ехать?

– Не факт, но весьма вероятно. А автобусов у нас очень много. И иностранцев много. И живут они в разных местах.

– Так, что же делать? – я совсем растерялся.

– Почему ты думаешь, что они иностранцы?

– Не по нашенскому говорили.

– А по каковски?

– Славянский был язык, возможно польский, – сказал я, подумав.

– Это уже легче.

Мужик сделал несколько телефонных звонков, пытаясь выяснить откуда и куда могли везти поляков на завод. Вариантов было несколько. Потом он выяснял, какая автобаза предоставляла им сегодня автобусы. Их тоже было несколько. Потом он дозванивался до автобаз и узнавал, кто возил специалистов на завод сегодня. Всё это время он не прекращал работать. Перед ним на столе был расстелен огромный лист ватмана, раза в три больше обычного, с планом завода, с дорогами, ж\д ветками, причалами и с множеством разлинеенных рамочек. Вначале рабочей ночи все они были пусты. К утру, когда диспетчеру фантастическими усилиями удалось точно определить номер нужного мне автобуса, он был уже без пиджака, без галстука, ворот белоснежной рубахи был расстегнут, глаза красные от усталости и сигаретного дыма, все клеточки в рамочках были заполнены и многие по нескольку раз. Всё это время он орал по многочисленным телефонам, громкоговорящей связи, селектору, он расставлял пароходы, машины, железнодорожные составы, направлял бригады и в любую секунду перерыва в своём бешеном графике возвращался к моей проблеме. Точку в моём деле он поставил, когда уже светало, переговорив последний раз по телефону, сказал:

– Всё солдат, иди вниз, через десять минут твой автобус будет у рабочей проходной.

– Спасибо вам! Вы буквально спасли меня.

– Иди, я устал.

– Не дай Бог такую иметь работу! Извините, я абсолютно искренне.

– Это точно. Иди, удачи тебе, сержант!

Моя папка лежала на полке над передним сидением. На этом же автобусе я доехал до части. Ведомости комсомольских взносов четвёртой роты Чабанского стройбата, как и я сам, были спасены. Я остался комсомольцем, а следовательно и с надеждой на будущее. Без комсомола будущее представлялось невозможным, без членства в партии невозможным было светлое будущее. В университете стать членом партии было немыслимо. По разнарядке для внеклассовой прослойки – интеллигенции давали два-три места в год на весь факультет. Армия предоставляла возможность стать членом коммунистической партии.

Все студенты в стройбате хотели вступить в партию, чтобы обеспечить себе шанс в будущем. Не кляните нас с высоты дня сегодняшнего, таковы были правила игры в те времена.

Чего греха таить, и я хотел вступить, но для этого надо было на гора выдавать результат.

– Руденко, чего в комсомол давно никого не принимал? – спрашивает меня в начале весны Дихлофос.

– А кого принимать, товарищ лейтенант? Может Зиню или Боцмана? У нас уже и так или зек или комсомолец.

– А норма – два человека в месяц.

– Что за бред? Какая норма?

– Просмотри ещё раз списки.

– Нечего там и смотреть.

– А Савун? – с видом лёгкого превосходства уколол меня замполит.

– Что Савун?

– Ты что не знаешь, что в твоей бригаде есть не комсомолец? Кадры надо знать, Руденко, товарищей своих.

– Савун? Вы уверены? – на уколы Дихлофоса внимания я не обращал.

– Я – да.

– Я и подумать не мог, он же из техникума, кажется.

Я переговорил с Игорем, расписал ему перспективу стать комсомольцем. Он только спросил:

– Ген, тебе это надо?

– Мне – да!

– Ну, тогда давай собрание, буду поступать.

Перед собранием я готовил Савуна, обучал его всем стандартным ответам на стандартные вопросы по темам, типа: ордена комсомола, демократический централизм, решения последнего пленума партии и прочей подобной мути.

На собрании Игорь с блеском отвечал на все вопросы до того момента, пока Балакалов не спросил:

– Игорь, вот ты нормальный человек, музыкант, среднее специальное образование, а почему ты до этого не поступал в комсомол?

– Так я поступал.

– А чего не поступил? – насторожился Балакалов.

– Почему не поступил? Поступил.

– …? Не понял. Тебя исключили?

– Нет.

Здесь уже засосало под ложечкой у меня, появились очень нехорошие предчувствия.