Но в тот раз, слава Богу, ничего не изменилось, старшина был на месте, пять книг, что я привез, были из его списка. Взятка, так сказать, проканала, я оставался в фаворе. А остальным было не до меня, рота гудела. Оказывается, как-то в мое отсутствие дежурным по роте назначили Аргира, его дневальный потом рассказал, что ночью в роту вломился Аслан, который к тому времени, как мы знали, уже стал каптерщиком первой роты, он искал дневального своей, первой роты, который непонятным образом оказался среди ночи у нас. Аргир не был добрым человеком, но Аслан еще страшнее, наш дневальный побоялся скрыть, где они и показал пальцем на канцелярию роты. Аслан бросился туда, дневальный за ним и в распахнутую дверь увидел, что Аргир лежит на спине на койке ротного, а между ног у него барахтается маленький дневальный первой роты, своими огромными ладонями Аргир прижимает голову того к своему междуножью. Аслан жестоко избив Аргира, увел пацаненка к себе. Ходили слухи, что чеченцы той же ночью пустили того на круг, но я в это не верил. Шума в части никто не поднимал, хотя, догадываюсь, все офицеры о случившемся знали, но любое ЧП влияло на их карьеру, поэтому объявлялись в части только те происшествия, которые уже никак невозможно было скрыть.

Через несколько дней после моего возвращения Аслан зашел к нам с Войновским в каптерку, ему нужен был китель очень нестандартного размера. Рассказал нам, что переехал жить в каптерку, собирается сделать там ремонт, а сейчас его отправляют на «дурку», хотят избавиться от него, но ничего у них не выйдет, так как он решил все два года провести в этой части, понравилось. Так таки, кстати, ничего и не вышло, Аслан еще много месяцев портил кровь всем офицерам.

Начало осени 1984 года, я уже больше трёх месяцев в армии, правда из настоящей службы, из военной ее части помню только карантин с присягой и как нас один раз повезли на стрельбище. Ничего более военного, чем стрельба из стареньких калашей⁶², за это время с нами не случилось. На стрельбище, помню, в ожидании очереди пострелять, мы валялись в небольшом овраге, курили. Мимо проходит накаченный парень, с очень рельефной мускулатурой, легко несёт большое бревно на плече. Рядом сидящие со мной, чеченцы разом заговорили на своем гортанном языке, парень остановился, отозвался, все чеченцы степенно поднялись и начали с ним обниматься. Смотрели мы на них и завидовали – вот же чувство землячества у них развито, ведь не знакомы, а обнимутся, словами перекинутся, поддержат друг-друга.

А потом мы стреляли, строевые офицеры, которые командовали на стрельбище, нас откровенно побаивались. Не всяк день рядом с тобой люди с зековскими наколками держат автоматы с боевыми зарядами. Да и стреляли мы опасно – прицелишься, нажмешь на гашетку.., а когда глаза откроешь, то ствол уже смотрит градусов на сорок в сторону. Глаза во время стрельбы закрывались сами собой. Защитнички, мля!

Но зато мы всей этой военной глупостью не занимались, в войнушки не играли, а строили будущее, возводили города… прости меня Господи!

Начало осени 1984. УПТК

– Завтра будет хоппер с цементом, – этими словами попрощалась с нами Людмила Николаевна перед отъездом домой.

– Гажийский, под вагончиком валяются два желоба железных, как корыта такие большие. Найди кувалду и на плитах отбей все стороны, поровняй, короче, – начал давать инструкции Алик, – потом возьми за печкой в мешке респираторы и замени в них марлевые фильтры на новые, проверь лопаты совковые, чтобы не сломались в первые пять минут. А нам в часть ехать надо, отдыхать.

– Алик, слышь, а что такое хоппер?

– Это вагон для насыпных грузов, завтра все сами увидите, салабоны, – сквозь зубы, – мало не покажется.

В этот вечер нас не гоняли, Алик сказал дедам, что завтра цемент в УПТК, деды только присвистывали и с непритворным сочувствием смотрели на нас. Солдатская смекалка нам подсказывала, что завтра нас ждет особая работа.

Следующим утром с развода бригаду УПТК провожали как в последний бой – держитесь мол, пацаны. Ехали в кузове мы непривычно тихо, не юморили, не кричали, не задевали проходящих по поселку Котовского девчонок, неизвестность не пугала, но как-то придавливала. Какой должна быть работа, чтобы ею так пугали? И где? В стройбате!

Рядом с вагончиком валялись два желоба из тонкого листового метала длинной метра три и шириной немногим меньше метра, Вовка нас ждал на ступеньках, сидел и перебирал респираторы, на входе в вагончик нас поджидала и наша начальница.

– Алик, тем, кто будет в хоппере работать, выдай сменные сапоги.

– А по документам долго вагон шел? – кажется невпопад спрашивает Алик.

– В том то и дело, что свежий, еще и четырехсотка, – ответила начальница, а глаза такие голубые, голубые.

Бригадир только присвистнул.

– Ну, пацаны, предстоит нам дело сегодня.

– Забросьте корыта на первую машину. Алик, отправляй кого-нибудь на ней к яме, а сами пешком, хоппер уже установлен.