Ага, значит так: портянки обмотать вокруг сапог, сапоги под табурет, одежду в строгой последовательности аккуратно на табурет, последними ремень и пилотка, прыжок в койку, замер на спине. Всё! На фига мы выбрали второй ярус?

– Отбой!!

– Отставить!

– Отбой!

– Отставить!… – так повторилось раз десять, если даже один не успевал, вся рота вскакивала вновь и вновь, успеть за тридцать секунд казалось нереальным. Наконец после очередного «Отбой!», кажется, наш сержант просто выдохся.

– Так, рота. Кому надо в туалет или в умывальник может подняться через полчаса после команды «отбой». Всё. Спокойной ночи, товарищи!… Не слышу? – пацаны попытались нестройным хором ответить «спокойной ночи». С третьей попытки это удалось.

– После команды «спокойной ночи»… – о Боже, я и не знал, что это команда такая.

– …все военные переворачиваются на правый бок. В Советской Армии спать на левом не положено!

– Это, наверное, юмор такой тонкий, армейский, – подумал я. Надо было не заснуть, надо еще умыться и почистить зубы, я просто мечтал об этом. – Полчаса, полчаса, полчаса. Содержательно прошел первый день. Лиц пока я не видел, сослуживцев, за редким исключением, не различал. Времени хватало только на исполнение приказов, голову можно было бы и отключить. Интересно, можно ли ее отключить до самого дембеля? Дембель!

Сны мне не снились.

Чабанка. Карантин. Конец июня 1984

– Рота!!! 45 секунд, подъем!!! Время пошло!

Шесть часов утра, кричит какой-то придурок. Какие 45 секунд? Дикая реальность просто не была способна пробиться сквозь сон. Прошли минуты три прежде, чем все оказались в строю.

– Отставить! – по койкам.

– Подъем! – в строй.

– Отставить! – мы снова в койках – Ну, что проснулись военные? Слушай мою команду: Карантин, форма номер два, выходи строиться на улицу!

По принципу «делай как все» я выскочил в раннее утро в майке, трусах и сапогах.

– Рота! Бего-ом… – руки согнули – …марш!

Наш сержант побежал рядом с ротой, выглядел он очень крепким малым. Мы выбежали из ворот части и повернули направо и побежали вдоль забора, вокруг части. Часть была действительно небольшой, практически квадратной, со стороной квадрата не больше 350–400 метров, то есть круг – немногим больше километра. Для меня, легкоатлета, это были семечки. Бежать по утреннему свежему воздуху было мне в удовольствие. Помыться бы только после этого.

– Полчаса на туалет, умывание и заправку постелей. Рота! Разойдись!

Уже привычно нас размело сначала в разные стороны, а потом втянуло в казарму. Я сразу решил умыться, а потом уже заняться заправкой койки.

В умывальнике давка. Наконец и я дорвался до воды. В сапогах и в трусах плескался пока меня не оттерли другие, а оттерли через минуту. Так пыль смыл, но тело облегчения не почувствовало. С заправкой постели у меня вышла накладка, когда я вернулся, вернулся после умывания и мой сосед снизу. Им оказался тот парень, что отшил Зону. Вчера мы с Серегой в кутерьме и не заметили, кто спит под нами. Вдвоем, одновременно заправлять койки и вверху и внизу было неудобно. Мы быстро договорились – сначала я заправил, он оделся, а потом он заправлял, а я одевался. У Войновского возникли те же проблемы с Зоной, который оказался внизу. Мирная часть переговоров подходила к своему логическому завершению, Зона уже буром шел на Серегу, растопырив пальцы диковинным для меня образом, как снова помог мой сосед:

– Зона, заколебал ты уже, не кипишуй. Это нормальные пацаны.

– Нормальные, сука-бля, на верхних нарках³³ не живут. Это лохи, Юра.

– Глохни. Не менжуйтесь, парни, – это он уже нам, – я Юра Карев.

Он подал мне первым свою руку. Мы познакомились. А Зона так и представлялся – «Серега Зона», судим был по «хулиганке»³⁴, но получил условный и попал в армию. Оказаться на зоне – была его мечта, говорил, что у них станица большая, а сидели все. Казачий край, не сидеть – это западло. Зона очень старался косить под бывалого, именно у него я впервые в жизни увидел «распальцовку». У нас на Соцгороде ещё пальцы так никто не гнул, это потом в девяностых большой палец и мизинец оттопыривал уже любой ботаник. Другим был приятель Зоны Юра Карев. Он был судим дважды: по малолетке и по взросляку, оба раза по уважаемой сто сороковой³⁵. Спокойный лицом и опасный глазами. После знакомства стало понятным, кто из них главный.

– Рота! Приготовиться на завтрак!

– Рота! Выходи строиться! В две шеренги…! Первая шеренга… два шага вперед, шагом марш! Круго-ом! Предъявить карманы и подшивки к осмотру!