Читаем Чабанка полностью

Первым для дачи показаний был вызван инспектор уголовного розыска. Мерзкая личность с наглой вызывающей улыбкой. Формально он был предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний, так как выступал по делу свидетелем. В основном вопросы суда касались того периода, когда дело было приостановлено год назад, как и где скрывался Белозерцев. Мой ветеран вдруг начал расспрашивать свидетеля о роли отца Белозерцева в сокрытии сына. Эти вопросы не касались защиты его подзащитного, но он их упорно задавал. Молодец дед, исполняет обещаное, подумал я. С прокурором мы не разговаривали. В конце допроса председательствующий спросил, привел ли инспектор, которому вчера это суд поручил, на допрос отца Белозерцева.

– Нет.

– Почему?

– Я его не нашёл.

– Какие действия вами были предприняты для его поиска?

– Ему передали повестку в суд.

– Лично?

– Нет, просто оставили по месту его прописки.

– Он был дома в это время?

– Насколько я знаю, нет.

– Вы пытались его найти?

– Да. Безуспешно.

– Вы врете… – прервал адвокат.

Инспектор заулыбался персонально ему.

– …вы хотите сказать, что не виделись вчера с Белозерцевым старшим?

– Да.

– Что да? Будьте точнее в ваших ответах суду под присягой.

– Нет, не встречал.

– Но я вас видел вместе с ним под зданием районного отделения милиции в восемь часов вечера.

– Ах, да, кажется, мы встречались, запамятовал, простите, – ещё больше разулыбался мент.

– Так и где же он?

– А он отказался прийти, что я его арестовывать буду? У меня на то санкции прокурора не было.

– Ещё вопросы есть к свидетелю? – прервал допрос председатель, – нет. Вы свободны.

Цирк. Только что был уличен во лжи под присягой свидетель и ему суд это, походя, прощает. Чего можно было ждать ещё в продолжение?

Потом выступали другие свидетели, среди них Светка, которая целиком и полностью подтвердила версию Камышана. Перед самым перерывом допросили первого подсудимого, немого. Он по сути ничего нового не добавил. Наученный мною, Камышан попросил его подтвердить, что его, Камышана с ними не было. Немой опустил голову, не отвечает. Пауза в пользу Камышана. Потом немой голову поднял, повернулся и встретился взглядом с Белозерцевым. Всё, этого было достаточно, чтобы он подтвердил – Камышан был с ними. В перерыве я настроил Камышана нарушить ход процесса и в любой момент задать тот же вопрос второму малолетке, благо тот сидел буквально в двух метрах от него.

После перерыва все обратили внимание, что Белозерцева вернули в зал в наручниках. Председатель:

– Начальник конвоя, почему подсудимый в наручниках?

– Нарушение режима конвоирования.

В чем это выражалось, читалось по покрасневшей щеке немого. Белозерцев улыбался.

При допросе третьего настал момент нашего психологического трюка. Воспользовавшись минутной тишиной в зале, Камышан громко попросил его:

– Владик, ну скажи правду!

– Подсудимый Камышан, прекратите немедленно!

– Влад, ты же меня в зону ни за что ни про что гонишь!!! Пожалей, скажи правду!

Видно было, еще мгновение и тот колонётся, голову уже вскинул. Мига не хватило. Всё тело Владика только дернулось и он снова голову втянул в плечи, молчит. Увесистый удар ногой по ноге он получил от сидящего рядом Белозерцева. Бросился конвой, но уже поздно. Подтвердил Владик – был с ними Камышан.

После обеда начались прения сторон. Первым выступил государственный обвинитель. В конце своей изобличающей речи он потребовал двенадцать лет Камышану, семь Белозерцеву и по три года малолеткам. Настал мой черед. Я, как в холодную воду с головой, стараясь не задумываться о последствиях, выдал на гора свое выступление. Я упомянул обо всех неточностях в деле, о несостыковках, высказал свои сомнения в виновности Камышана и завершил тем, что в дурацком, киношном, оптимистическом ключе выразил уверенность в том, что, дескать, Советский суд во всём разберётся и вынесет справедливый приговор. Я сел, в зале царила тишина, она была прервана объявлением очередного перерыва. Я с опаской посмотрел на прокурора. Он без намека даже на ухмылку, не мигая, пристально смотрел мне в глаза. Очевидно, что даже моя оптимистическая концовка его не удовлетворила.

– Вы хорошо подумали, товарищ сержант? – от его взгляда, наверное, и змеи бы цепенели, ранее симпатичные глаза, приобрели лезвиеобразное выражение.

– Я вас не понимаю, товарищ прокурор.

– Сергей Иванович, можно вас на минуту, – прокурор подозвал к нашему столику инспектора.

– Я вас слушаю.

– Вы где остановились в Симферополе? – неожиданный вопрос прокурора был адресован мне.

– А какое это имеет значение?

– Имеет. Отвечайте на поставленный вопрос?

– У Камышана дома.

– Ага, я так и думал, – многозначительно удовлетворился прокурор, – А вы знаете, что все военнослужащие, находящиеся не по адресу расквартирования своего воинского подразделения, обязаны останавливаться только в гостинице «Красная звезда»?

– Впервые об этом слышу.

– А стали ли вы вместе с подсудимым на воинский учет в городской комендатуре в день вашего прибытия в наш город?

– Нет.

– Сергей Иванович, вам надо объяснять, что происходит?