После развода я догнал прапорщика с Валеркой, шагающих к КПП. Валерка шел и оправдывался. Корнюш, казалось, слушал в полуха, у штаба только сказал:

– Я понял всё. Жди нас на КПП. Руденко за мной, к замполиту.

Мы зашли в штаб.

– Разрешите, товарищ майор?

– Входите. Ага, Корнюш и этот, как его, Плевако! Адвокаты, блядь! Если защищать пришли, то пошли на хуй! У меня у самого дочь и я ему обеспечу солнечный Магадан.

– Никак нет, товарищ майор, мы разобраться. Я, как командир и Руденко, как секретарь комсомольской организации.

– А Самотуга, что, сука, ещё и комсомолец? Этого только не хватало!

– Не в этом дело. Товарищ майор, скажите, что вам рассказали потерпевшие?

– Этот ваш Самотуга ехал, где-то там по полю, увидел девчат, остановил свою машину, напал и прямо в поле их изнасиловал.

Глаза майора горели праведным гневом, а старшина же спрашивал с подвохом, но в чём был этот подвох, уразуметь я пока не мог.

– В поле, значит, да?

– В поле. Ты куда клонишь, старшина?

– У меня есть несколько вопросов. А он их двоих сразу или по одной?

– …?

– А что делала вторая, когда он первую?.. А считается ли это групповым изнасилованием, когда один изнасиловал двоих?

До нас с майором дошло.

– От, бляди, объебать хотели! – уже с облегчением выдохнул Кривченко, – А ну, зови героя ко мне.

Мы с Корнюшем вышли, я не скрывал своего восторга.

– Здорово, товарищ прапорщик!

– Есть таки польза в чтении детективов!

– Я одно не пойму, зачем вы меня повели к замполиту?

– Мне свидетель был нужен.

– Свидетель чего? Вернее кому?

Корнюш только хитро посмотрел на меня. Вечером я уж постарался во всех красках расписать всем, как лихо старшина групповое изнасилование отмёл. Ничего, он заслужил. Разный он был.

В начале сентября, сбежал из части очередной наш салабон, меленький такой забитый молдаванин. И не то чтобы его сильно прессовали. Просто как-то там выяснилось, что у него сифилис. Как, откуда? Непонятно. Может он устыдился этого, а может забоялся, что бить будут, а может путь заражения, по его мнению, мы бы посчитали стрёмным и загнали бы его под шконку, как в путёвой хате, и это в лучшем случае. Не знаю. Но он убежал. Ума он был самого что ни на есть короткого, а поэтому было понятно, что убежал домой. Кстати, «убежал» говорили в нашей части, если солдата дней пять-семь не могли найти, так как просто отсутствовали много и регулярно. Если объявлять тревогу, после одного дня отсутствия бойца, то трибунал должен был бы жить в нашем батальоне, а офицеры бы в жизни не видели своего вожделенного очередного воинского звания. И кому это надо?

В соответствии с процедурой, направили письма в военкомат по месту жительства и домой бегунку. Ответа не получили. Тогда на родину героя поехал старшина Корнюш, а когда вернулся рассказал в курилке нам следующее:

– Ну псих, бля. Приехал я к нему в село, зашел в хату, там мамка его старая и жена…

– Он что женат был!!?

– Почему был? – старшина задумался, – А может теперь и был, придурок. Меня сразу к столу, а я голодный был, согласился. Вина не пил, но попробовал, значит, молдавское мороженое…

– А что это такое, товарищ прапорщик?

– Что не знаете? – ждал стервец этого вопроса, – Не знаете знаменитого молдавского мороженого? Мамалыга! Не смейтесь, это правда. Ну вот, ем я и расспрашиваю. Родственники ни в какую, не видели, мол, и всё тут. Что делать? Доел я, поблагодарил, вышел, зашёл за соседний дом, смотрю. Минут через пять его жена с котомкой вышла и пошла из села в сторону лесочка. Я за ней. Вывела она меня на шалаш в самом начале леса. Вот он родной! Ну думаю, сначала послушаю, что она ему расскажет о моем приходе, что посоветует, дура. А они и не разговаривали, этот гундос сифилисный её сразу завалил и давай драть.

– От пидор!

– Ни хрена себе! Жену родную?!!

– Убить козла!

– Ша! Вы послушайте дальше. Я сразу зашел им за голову и на его руке наручник щёлк и защелкнул, а второй уже на моей руке был защелкнут. От, думаю, весело будет, если она его сейчас от страха защемит, как сука кобеля, но нет, не защемила. «Вставай» – говорю, – «набегался ты и наебался. Как же ты свою жену дерешь с сифоном то?». Думал, она на этих словах в рожу его мерзкую вцепится. А она заплакала, встала и говорит «я знаю», – Корнюш сделал театральную паузу, – «но мы же осторожно, он же это.., как его.., ну, типа, не спускает в меня».

Слушатели заржали, а старшина подвёл итог так:

– Вот вам и любовь на фоне обильного виноделия. А вы говорите – мамалыга!

Вам смешно? И мне – нет.

Осень 1985 года. Симферополь

С развода меня выдернул Кривченко. Как обычно, не к добру, но до какой степени не к добру, я тогда и не подозревал.

– Бери Камышана в зубы и вези его в Симферополь.

– Куда?!

– Куда-куда, я сказал в Симферополь, – замполит был не в духе.

– На кой ляд…

– Поговори мне, совсем оборзел. Общественным обвинителем будешь, тебе не привыкать. Бумагу официальную тебе в штабе накатают.

– А почему в Симферополь? – я стал серьезным, – Он же служит в Одесском гарнизоне, значит и трибунал должен быть здесь.