Читаем Чабанка полностью

Ждать долго не пришлось, буквально через пять минут после моего прихода Абрамянц привёл девочку. Девочка пребывала в состоянии пьянючести в дым. На даму она больше не походила. Красотой здесь и не пахло и, кстати, пахло прескверно. Я её начал раздевать и, ещё не доведя дело до конца, ужаснулся фигуре – широкая, плоская, ни груди, ни талии, ни задницы. Она даже не варнякала, она была в состоянии анабиоза. Я начал трезветь. Желания во мне значительно поубавилось. Но делать нечего – план, есть план. Поставил я её под холодный душ, потом отвёл в сауну, в надежде на возрождение хотя бы моих сексуальных влечений. Но в сауне её полностью развезло, я видел, что ещё немного и её начнёт тошнить. Не дай Бог на деревянный пол! С большим трудом я снёс это мясо вниз и бросил на кафельный пол под душ. Включил воду. Сам сел на лежак, закурил и закручинился. Полный облом, приподнятости организма как ни бывало!

В дверь постучали.

– Чего там?

– Геныч, ну ты скоро? – голос Кириченко.

– Скоро.

– Давай быстрей, сил нет.

Шаги удалились. Посмотрел я ещё раз на бездыханное тело, плюнул и начал одеваться. Не успел я полностью одеться, как Кириченко уже колотил в дверь непрерывно.

– Открывай, открывай! Я не могу уже!

– Гена, пожалюйста, открой побыстрее! – добавился к голосу Кириченко испуганный голос Тёмы.

– Сейчас, уже иду, сейчас.

Я с трудом поворачивал ключ в замке, так как дверь трещала под напором Кири. Наконец мне удалось открыть замок, дверь немедленно распахнулась, чуть не сбив меня с ног. Я прижался к стене, мимо промчался Кириченко, босиком без штанов в одной только расстегнутой гимнастерке.

Его огромный кунак торчал чуть не до уровня груди. Откуда в таком маленьком теле такие огромные достоинства!? Бедная «девочка»!

Я вышел в коридор, Тёма закрыл дверь и восторженно уставился на меня.

– Ну, как?

– Заебись! – только и сказал я, не буду же я рассказывать салобону, что у меня ничего не получилось. – Чего это вы мне только не дали кончить нормально? Спешить пришлось, как чумовому.

– Так я думаль, что у Кири крыша съехала. Он бешеный. Он раздеваться началь еще в кабинете начальника. Хуй торчит, гляза задвинутые. Когда ты сказаль, что уже скоро, он на меня так посмотрель, что я думаль он меня сейчас ебать будет. Псих!

– Ладно, сторожи тут. Спать пойду.

Я провалился в нетрезвый сон. Утром меня поднял Тёма.

– Ну как там?

– Киря её час ебаль, кричаль на неё…

– Чего это?

– Она сосать не могля! Он её биль.

– О, Боже! Надеюсь, она жива. Сильно он её?

– Несильно, потом мне отдаль, но я не сталь, Седому отвель.

Почистил я зубы, умылся и пошёл в вагончик РБУ. Седой ещё спал, пришлось будить – скоро на работу военные строители должны были съезжаться. Проснулся. Закурили.

– Где она?

– По утряне куда-то нарезала.

– Ну, а ты как? Как ночь?

– Класс! Времени валом было. Я её во все дырки успел, классно машет, чувырло. А ты?

– Нормально. Бухая только она была вначале.

– Ну, лады, ништяк погуляли.

– Погуляли. А сто семнадцатая мохнатка⁸⁸ тебе этой ночью не снилась?

– Да, ну. С какого? Кружева сплетём⁸⁹, не докажет.

– Седой, а ты не знаешь, если мы не все вместе, а по очереди, это всё равно групповуха или как?

– …!?

Стоим, курим, на утреннее солнце щуримся. Подкатывает вчерашний грузовик.

– Э, Седой, цемент давай, как договаривались.

– Сейчас салабона позову.

– А сам что, совсем припухший? Дедуешь не по годам.

– А чё я за салабона пиздячить буду, нах.

– Седой, не гони, пусть Тёма сауну убирает, что мы сами пять мешков цемента не закинем, – встрял я.

Седой посмотрел на меня, цыкнул сквозь зубы слюной на три метра:

– Лады. Подгоняй свой драндулет за РБУ, там мешки заныканы.

Мы споро забросили цемент в кузов самосвала.

– Ну, как подарок, Седой?

– Ништяк! До утра пёрли! – мы снисходительно улыбнулись, бывалые.

– Вы чё серьёзно, пацаны? – опешил водила.

– Нет, политинформацию читали. Во все дырки!

– Так она же «плечевая»!

– Кто? – не понял я.

– Трассовая, проститутка с дороги, которая с дальнобойщиками ездит по кругу. За еду всем даёт.

– Но она не выглядела, как блядь, – была теперь наша очередь опешить.

– Так это же у нее прикид такой. Роль. Некоторые школьницами вообще наряжаются, в белых фартушках и в бантах на дорогах стоят, а у самих рожи бомжевые кулаками крашенные.

– А чё ж ты, сука, не предупредил?

– Я же пошутил! Я думал, вы её погоните на хуй. Она же нарисованная, не сотрёшь.

Мы с Седым посмотрели друг на друга.

– Мама мия! А резинки у вас были!? У неё же весь букет, по полной программе, я же её с трассы снял просто по приколу. Она же шкварная⁹⁰! – не унимался кошмарить нас водила.

– А ну, падла, цемент сгружай! Мы его тебе загрузили тоже по приколу и тебя щас по приколу зашкварим.

– Ты чё, Седой!? С меня же пляшка. Водяры, бля буду!

Мы двинули на водилу, он не стал искушать судьбу, впрыгнул в машину и умчался.