Читаем Чабанка полностью

– Час назад на нас напали американцы. Вы знаете, что это война!? А вы теперь дезертиры!!! Смирно! Слушай мой приказ, – он понизил голос и медленно, как бы с сожалением, чеканя каждое слово, Левитаном объявил:

– По законам военного времени, властью данной мне коммунистической партией приказываю рядовой состав бригады повесить, сержанта Руденко расстрелять! Приговор привести в исполнение немедленно, – кнопка, звонок, снова крик, – Дежурный по роте!!!

В канцелярию вбежал наш родной Узик.

– Товарищ майор, дежурный по роте, сержант Аронов, по вашему приказанию прибыл!

– Дежурный, повесить дезертиров. Руденко расстреляю лично, утром.

– Вешалки все заняты, товарищ майор, там повара висят.

Нелегко сбить с толку офицера Советской армии. Недолго думая:

– Отконвоировать всех на губу, а утром привести приговор в исполнение. Всё! Точка! – и ладонью так по столу, с сожалением, хлоп!

– Товарищ майор, разрешите?

– Чего тебе Баранов?

– Дайте покурить напоследок. Угостите военных сигареткой.

Вмиг атмосфера в комнате изменилась. Белоконь, устало опустив плечи и свесив себе на грудь небритый подбородок, медленно пошёл и сел за стол, вытянул пачку сигарет, бросил её на приставной столик.

– Садитесь, сынки. Закуривайте.

Слово «сынки» он произносил не издевательски, а по-отечески нежно. Мы присели, закурили. Майор мудро обводит нас всех глазами.

– Ну, что там у вас произошло?

– До последнего ждали нашу машину. Она не приехала. Были вынуждены добираться своим ходом. Вот и опоздали.

– Я же за вас переживаю. Я же ваш батька здесь, нах, в армии.

– Отец родной… – из скромности Белоконь начавшуюся реплику Баранова перебивает:

– Вот хорошие вы хлопцы, но недисциплинированные.

– Мы больше не будем, товарищ майор.

– Да ладно вам. Ужинали?

– Никак нет, товарищ майор. Как приехали, сразу в роту, сразу к вам.

– Веди бригаду ужинать, Руденко. Скажи там, нах, этим ебарям, что я приказал накормить людей.

А то нас без его приказа не накормили бы. Вышли мы мирно из канцелярии и пошли есть свою жареную селёдку. Но опыт, как можно переключить майора, закрепили. Невинная просьба дать закурить смыкала в его голове необходимые проводочки и… – отец родной.

А то помню, как-то в ненавистную субботу, вечером вызывает меня командир роты в канцелярию. Захожу и вижу, он там Райнова распекает.

– …ты, Райнов, ваще на службу, нах, болт забил… – увидев меня, не дал и слова сказать.

– Руденко, почему этот гандон, нах, всё время в парадке ошивается?

– Так он же экспедитор, товарищ майор.

– Какой такой экс-педитор? Не педитор он у тебя, а пидорас!

– Ему по работе положено.

– На его положено мой хуй наложено! Нах ему парадка?

– Так он же по заводам, по складам, по всей Одессе ездит и стройматериалы заказывает. Он только в парадной форме одежды может перемещаться по городу, а иначе патруль подгребёт.

– Райнов, блядь, ты же одессит?

– Так точно, товарищ майор.

– Каждый день, нах, мамкин борщ хаваешь?

– Никак нет, товарищ майор.

– Ага, заливай больше. Руденко, слушай мою команду: одесситов к ёбаной матери из педиторов. Пусть, суки, лопатами, как все, машут. От жиды.., блядь!

И тут Райнов, нельзя сказать чтобы к месту, глядя на стол майора, спрашивает:

– А вы, товарищ майор что, в шахматы играете?

– Играю, – тембр голоса сразу стал котенкообразным, многоумная улыбка, хитро прищуренный глаз, – а ты что поиграть со мной хочешь?

– Хотелось бы, товарищ майор.

– Ну, давай. Только я не пацан, нах, на шалабаны с тобой играть. Что ставишь?

– Увольнительную домой до утра понедельника.

– Совсем охуел! – радостно, – Ладно, давай! Руденко оставайся, увидишь, как я разделаю этого шаромыжника под орех!

Шахматная доска лежала на столе у майора. Лёнька споро начал расставлять фигуры и себе и майору. Белоконь откинулся на спинку стула, закурил и бросил пачку сигарет на стол. Это был сигнал, я тоже закурил командирские, подсел к столу. Как играет Райнов, я знал, мы с ним на Кулиндорово сражались и не раз. Так себе. Счёт у нас был примерно равным, а я шахматистом себя не считал. Минут через двадцать Райнов объявил счастливым голосом:

– Вам мат, товарищ майор!

Товарищ майор глаз от доски не поднимал. Повисла пауза, улыбка сползала с губ Райнова вниз, за белый нагло расстегнутый ворот. Майор хрипло:

– Встать, сука… Ремень! Снять ремень, я сказал!

– Вы проиграли, товарищ майор. Всё по понятиям. Вон Руденко свидетель.

Я благоразумно молчал.

– Младший сержант Руденко, рядовой Райнов арестован. Приказываю вам отконвоировать его на гауптвахту, – наконец он поднял голову, – трое суток ареста, я те, сука, дам, блядь, увольнительную!!!

– А может ещё партейку, товарищ майор?

– Объебать хочешь, паскуда!?

– Да то ж может быть случайность, а?

Майор вновь прищурился, посмотрел пытливо в очки Лёнчику, выдержал паузу и снизошел:

– Ну, давай. На что?

– Да на ту же увольнительную.

– Расставляй, нах! – махнул рукой, как товарищ Буденный шашкой.

На этот раз Лёнчик сдался уже на пятнадцатой минуте. Белоконь сидел счастливый, широко раскинувшись на стуле.

– Плакала твоя увольнительная, Райнов!

– А может ещё партейку?

– Расставляй!