Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Союзники давно внесли его имя в список главных военных преступников сразу за фамилией Гитлера. К тому времени они уже знали не понаслышке о холокосте, который с невиданным рвением осуществлял Гиммлер во главе войск СС. И уж если шеф СС лично не чувствовал за собой никакой вины, то он как минимум должен был понимать, что другие по праву считают его главным виновником преступлений против человечества.

Из-за отсутствия фактов по сей день остается совершенно невыясненной роль Гиммлера в сценарии покушения на Гитлера 20 июля 1944 года. Еще тогда его современники задавались вопросом, почему вездесущий шпионский аппарат Гиммлера ничего не знал о заговоре офицеров. Не случайное ли совпадение, что рейсхфюрср СС 17 июля лично отклонил ходатайство об аресте участников заговора Людвига Бека и Карла Герделера? И случайность ли, что в день покушения он даже не поднял по тревоге берлинские гарнизоны войск СС и что тогда Керстен мог наблюдать, как он сжигал какие-то документы в штабе?

Однако ясно было одно — большинство заговорщиков во главе со Штауфенбергом с удовольствием покончили бы и с главным командиром СС.

Понятно, Гиммлер не был союзником заговорщиков. И все же не выжидал ли он, предчувствуя или зная что-то, момента, дабы после устранения Гитлера, взять бразды правления в свои руки? Но это означало бы гражданскую войну — войска СС против вермахта. Об исходе такого поворота событий можно только гадать. Как и о том, был ли на самом деле Гиммлер посвящен в дела 20 июля 1944 года.

Факт остается фактом, что после неудавшегося покушения он оказался в выгодном положении. Войска СС приняли самое деятельное участие в проведении кровавых расправ над заговорщиками и их семьями. При этом Гиммлер ввел в практику варварские аресты родни заговорщиков, которые применялись с 1943 года только по отношению к родственникам дезертиров на фронтах. Эго тоже стало прямым продолжением культа прошлого, заимствованного из «обычаев предков». Выступая на совещании гаулейтеров 3 августа 1944 года, он заявил по этому поводу: «Вам достаточно почитать германские саги. Если предки изгоняли семью из своей среды и объявляли ее свободной или если с этой семьей была связана кровная месть, то они оказывались очень последовательными в своих действиях. Таким образом, если семья изгонялась и объявлялась свободной, это для них значило: этот человек совершил предательство, у него плохая кровь, предательская кровь, которую надо уничтожить. А при кровной мести истреблялись все до последнего члена рода. Семья графа Штауфенберга будет уничтожена вся до единого».

И действительно, сотни родственников заговорщиков — жены, дети, братья и сестры, и даже внуки и родители были отправлены в концентрационные лагеря.

Ореол Гиммлера как человека жесткого и решительного предопределил его и сугубо военную карьеру перед лицом надвигающейся катастрофы. 25 сентября 1944 года он возглавил военное руководство Фольксштурмом. Этот последний «призыв» режима, состоявший из подростков и стариков, которых до того времени не призывали на военную службу, должен был защищать родную землю с «жесточайшим фанатизмом». А то, что кое-как вооруженные и почти необученные подразделения Фольксштурма неизбежно понесут большие потери, шефа СС ничуть не тревожило.

За четыре дня до официального провозглашения Фольксштурма он так объяснял офицерам якобы древний обычай германцев-мореходов, о котором, видимо, прочитал в саге: «Если они в составе группы судов, на которых находилось целое племя, подвергались нападению и если какой-нибудь корабль давал течь и нужно было сбросить с него лишний груз, то раздавался клич: «Мальчиков за борт!» Мальчики, которые были небоеспособны, оказывались за бортом и тонули. И в этом проявлялась «народная» мудрость»! А женщин и девочек берегли как матерей народа. Все боеспособные мужчины оставались с ними на борту». И в заключение он добавил: «Германия тоже должна стремиться к тому, чтобы отправить на фронт 15-летних во имя спасения народа». В конце концов, Гиммлер почти неизбежно превращался в проповедника и виновника «коллективной гибели», как это символично потом назвал Гитлер.

Специальные команды СС совместно с «летучими полевыми судами» отлавливали дезертиров за линией фронтов, которые разваливались один за другим. Тысячами их вешали с табличками на шее на сухих деревьях и фонарных столбах. Гиммлер как командующий группами армий сперва на Северном Рейне, а затем на Висле был вынужден по воле Гитлера проявить жестокость по отношению к «внутреннему врагу». Однако его мечта о нерушимом солдатском братстве не осуществилась, поскольку катастрофа была уже на пороге. Его оба фронта развалились так же, как фронты других командующих армиями вермахта. Гиммлер был снят с должности командующего армиями и уехал в клинику Хоэнлихен под Берлином.